Хмель и Клондайк

Воскресенье, утро, оно и в Форте как в любом другом месте, люди отсыпаются, а многие еще делают это после субботнего вечера.

Потом в дверь магазина неожиданно позвонили, и я спустился вниз, допивая чай на ходу. Для Кузьминка рановато, но это оказался не Кузьминок, а какой‑то мордатый дядька, приехавший на серебристом старом «патфайндере». Дядька показал мне выписанное в пятницу в Дружине разрешение на ношение и занял у меня чуть не час времени, пока наконец не унес с собой «разъяренного судию» от «Таурус», то есть револьвер под «четыре пятьдесят четыре кэсалл» и «четыре десять» гладкий одновременно.

Бредовая конструкция, откровенно говоря, но некоторым нравится. «Таурусы» вообще живее «ругеров» продаются из‑за «крутого» внешнего вида, хотя по качеству бразилец от американца отстает очень сильно, но это личное дело каждого. И заодно мужик шесть коробок патронов утащил, обычных и с приблудами, при этом расплатился наличными – одинаковыми золотыми червонцами. Так что время не зря потратил, учитывая, сколько я на каждый ствол и патрон накидываю.

Потом объявился Саня, который, зевая, спустился по лестнице в магазин.

– Ты чего нас продинамил вчера? – вопросил он.

– Враги напали, – ответил я кратко. – Вот и пришли на три часа позже.

– А что за враги? – Саня, похоже, принял мой ответ за шутку.

– Лига, – вздохнул я. – Ведьмы, блин.

– И как? – Тут он насторожился.

– Одну завалил, одна сбежала. Пытались Милу увезти.

– Вообще одурели. – У Сани чуть глаза на лоб не полезли. – Что им так приперло?

– Хрен их знает.

Тут перед самым окном заскрипел снег под колесами уже знакомого черного «патриота» с мигалкой. Потом за дверью появилась конопатая физиономия Кузьминка. Теплее он одеваться не стал со вчерашнего дня, уже мерзнет стоит.

Я запустил его внутрь, но он неожиданно предложил:

– По кружечке? – и указал пальцем в сторону паба.

Мне даже лучше: нечего ему здесь крутиться. Я лишь кивнул, подхватил с прилавка свою куртку и вышел на улицу. Кузьминок, сдернув перчатку, протянул руку:

– Добрый день, я чуть раньше.

– Добрый.

Паб был давно открыт, в зале занято с пару столиков, причем по лицам сидевших видно, что эти после вчерашнего лечатся. За стойкой Ваня, понятное дело. Поздоровались. Кузьминок заказал на нас обоих, обоим светлое. Взяли бокалы, отошли за дальний столик, присев поближе к батарее и положив куртки рядом на скамейки.

Я присмотрелся к нему. Выглядит несерьезно молодо, хотя, если присмотреться, на самом деле он старше.