В поисках призрачного района

Дети явно приняли угрозу за чистую монету: Тоша сразу же замолчал, а Таша поспешно начала доедать завтрак.

– А когда мы пойдем прогуляться? – спросил Тоша, когда мы минут через десять поднимались к себе в номер. – Ты ведь не оставишь нас одних?

– Чтобы вы разгромили номер, а мне потом гостиница бы выставила счет? – уточнила я. – Нет, это уж вряд ли.

– Я готова пойти с вами, но только при условии, что поход этот не займет много времени, – нехотя предложила Таша. – Хотя я все же выступаю за то, чтобы остаться тут и еще немного поваляться в кровати.

– Хочешь остаться с этой одержимой? – не поверил своим ушам Тоша. – А ты не боишься, что она тебя заколет чем-нибудь? Мы ведь о ней ничего не знаем, вдруг она опасна для окружающих...

– Что за глупости ты говоришь! – осудила я мальчика. – Да, мы о ней ничего не знаем, но Вера не похожа на агрессивную и вообще... – договорить я не успела, так как мы вошли в номер и увидели кое-что, заставившее нас остолбенеть.

Вера, которая еще пятнадцать минут назад крепко спала, сейчас сидела на кровати повернувшись спиной к двери. В руке она держала мой диктофон, который проигрывал запись вчерашнего разговора с Павлом и Дмитрием. Ума не приложу, как девушка смогла его достала, ведь я прекрасно помнила, как убрала диктофон перед уходом в сумку, а сумку в шкаф.

– Вера! – позвала я достаточно громко, но девушка даже не шелохнулась. Она сидела как вкопанная и держала зажатый в руке диктофон, который по непонятной причине начал издавать скрежещущий звук.

«Раньше с ним такого не было!» – заметила я, а через пару секунд стало ясно, что происходит: Вера слишком сильно его сжимает. Не прошло и пары секунд, как диктофон громко треснул и сломался, а искаженные на записи голоса стихли.

– Ты все еще хочешь остаться с ней наедине? – спросил у Таши брат.

Вера разжала руку и выбросила в сторону диктофон, а потом медленно начала поворачивать голову назад.

«Или все же возможно?..» – усомнилась я, когда шея Веры громко хрустнула, но голова не остановилась, продолжила поворачиваться дальше. Будто бы девушка являлась игрушечной куклой, с головой, вращающейся хоть на девяносто, хоть на сто восемьдесят, а при огромном желании, на все триста шестьдесят градусов...