В поисках призрачного района

Когда же я попросила три билета в одно общее купе, он продал мне в разные. Заметила я это, только отойдя от касс, да и то, не без помощи Тоши.

– Ну, ты совсем тугая! Куда ты только смотрела? – тяжело вздохнул мальчик и снова посетовал, что со мной им точно не повезло. – Иди обратно, меняй их!

Мне не нравилось, что со мной приказным тоном общается какой-то двенадцатилетний пацан, но вину я все же свою признала. Пришлось, понурив голову, возвращаться к кассам, но, увы, обменивать билеты мне никто не собирался.

– Какое еще лето? – переспрашивал он, наверное, в сотый раз подряд: то ли у него со слухом действительно были серьезные проблемы, то ли он просто издевался.

– Не лето, а дети! – стараясь перекричать шум вокзала, отвечала я. – Не лето! Дети! Дети! Вы понимаете меня? Нам нужно общее купе!

– Вы хотите купить еще билеты? – спросил он, явно решив испытать мое терпение.

– Наш поезд! – крикнул через весь зал Тоша. – Морковка, ты идешь или как? Мы ведь опоздаем!

Наш поезд был уже на платформе, а дело с кассиром так и не сдвинулось с мертвой точки. Он по-прежнему стоял на своем и билеты обменивать отказывался, а я, доведенная до отчаяния, решила обратиться за помощью к одной из проводниц поезда.

– Минуточку! – сказала она, выслушав мою длинную эмоциональную тираду. – Детки, ждите здесь, сейчас все будет! – она потрепала Ташу по кудрявой голове и, забрав у меня билеты, поспешила к кассам.

– С тобой все хорошо? – спросила я у девочки, когда Таша, явно плюнув на все приличия и, закопав на время топор войны, мертвой хваткой вцепилась в мою руку.

Уму непостижимо, но Таша действительно не любила поездов, причем сильнее, чем я. Когда же добрая женщина-проводница вернулась и проводила нас в общее купе, девочка, выпустив мою руку, поспешно забралась на верхнюю полку и за четыре часа поездки даже ни разу не пошевелилась.

А вот Тоша наоборот, чувствовал себя более чем комфортно. Он по-барски расположился на диване и теперь, прихлебывая из чашки чай, которым нас угостила проводница, прищуренно смотрел на меня. Я же, бледная и сосредоточенная, сидела напротив.

– Мне только кажется или ты, как и она? – спросил мальчик, кивнув на верхнюю полку в сторону залегшей мертвым грузом сестры.

– Что значит «как она»? – оскорбилась я, прекрасно понимая, что Тоша имеет в виду.