В поисках призрачного района

Стоило мне сесть в поезд, поборов при этом нестерпимое желание броситься прочь со скоростью света, Тетя Клава отвела в свое купе и сказала сидеть мышкой и никуда не выходить. Так как я была безбилетным пассажиром на полном попечении тети Клавы, приходилось беспрекословно выполнять ее просьбы. Поэтому-то я и не выбежала на вопли пассажирки, обнаружившей покойника.

А пока я могла только гадать, что же все-таки там стряслось, в вагоне за пределами купе бурлила настоящая жизнь. Все высыпали в коридор, чтобы понаблюдать, как два худощавых проводника тащат человеческое тело словно мешок с картошкой, а пятерка дородных проводниц наставляют коллег нести человека бережнее.

В итоге, с горем пополам, усопшего, которому скорее всего было уже все равно ударяют его об стену или валяют по полу, донесли до купе тети Клавы...

А я ведь только-только решила вздремнуть, как отъехала дверь, и прямо на меня вывалился труп.

Ясное дело, завизжала я словно ненормальная, до смерти перепугав тем самым мужиков-проводников, вваливающих в купе покойника, с полной уверенностью в то, что внутри никого нет.

Видимо, тетя Клава забыла предупредить их о моем присутствии, а быть может, забыла обо мне и сама.

Накричавшись вдоволь, я потребовала, чтобы меня немедленно высадили. Но, увы, высадить не могли даже труп, потому что мы проезжали какую-то незаселенную местность, где остановка была невозможна. Пришлось сидеть напротив покойника на соседнем сиденье не меньше часа, пока поезд не добрался до станции, где уже ждали врачи и полиция.

Снова поднялась суета, и под этот шумок я выбралась из поезда и «зайцем» села на обратный. Мне повезло, так как родители к тому времени еще не уехали. Они «пережили» мое внезапное возвращение и на удивление спокойно выслушали все, что произошло.

– Ладно, поедешь с нами! – сказала тогда мама.

– Не на поезде, надеюсь? – спросила я и в глазах у меня отобразился неподдельный страх.

– На машине! – ответил папа и улыбнулся.

До сих пор не понимаю, как тогда он с легкостью мог улыбаться, когда я до сих пор, вспоминая об этой случае, дрожу словно осиновый лист.

А на слове «поезд», не важно говорю я его вслух или думаю про себя, дрожь значительно усиливается.

Я наконец собирала свой рюкзак. Тоша и Таша на удивление вели себя очень тихо и даже убрали обратно в студию все фотографии.

– Махаон! – позвала я. Предположив, что он мог спрятаться под диван, я первым делом заглянула туда и сразу же увидела свернувшегося на полу клубочком лиса.