Изгнанники Данцига

Они не рассчитывали на помощь.

Их боги, чуждые человечности, жили в морях.

– Бей гнильцов, спасай Данциг!

Евгений прогуливался по переулку, покачивая в руке увесистую железную трость с головой финиста (её он вместе с сапогами стащил из разгромленного ломбарда) и уже думал идти на встречу, когда в дальнем конце переулка появилась толпа угрюмой молодёжи из Братства Меча: сынки мелких лавочников, бездельники, задержавшиеся в подмастерьях. Кто-то из них даже успел присоединиться к погрому, прежде чем студенты и провокаторы – извечные враги уличных войн города Данцига – узнали друг друга.

– Что вы тут делаете? – спрашивали удивлённые провокаторы.

– Проваливайте ко всем чертям! – кричали буйные данцигские студенты.

– Это наши нелюди и мы их громим! – заявляли провокаторы.

– Мы пришли сюда раньше вас, так что катитесь! – настаивали их оппоненты.

– Ваш погром кто-нибудь согласовывал?

– Какое согласование, это же… погром…

– Ну раз погром ваш несогласованный, тогда и валите отсюда!

Евгений был на переднем крае – даже при том, что он держался в стороне – но именно с той стороны пришла толпа согласованных погромщиков.

Евгений подумал, что рискует опоздать на встречу. Он оглянулся назад – горожане, матросы и студенты-завсегдатаи «Ланцелота» – а когда снова посмотрел вперёд, то увидел, как один из погромщиков Союза сжимает в кармане плаща что-то, похожее на револьвер: ствол револьвера, оттопыривая карман, смотрел в его, Евгения, сторону. Больше не думая (и больше от липкого страха) Евгений шагнул вперёд, ударил его по голове тяжёлой тростью – что-то чавкнуло с предательским треском – и тот упал.

На несколько секунд всё затихло: в одном из соседних домов начинался пожар, и было видно, как рядом с головой упавшего растёт чёрная лужа крови. Евгений выронил трость и опустился на колени рядом с убитым – верно, мёртв, так и есть, проломили голову – потом увидел револьвер, выпавший из кармана, быстро его подобрал и спрятал у себя. В мрачном переулке, освещённом одиноким пожаром, две толпы уставились друг на друга (напоминая собак, скалящих зубы и готовых сорваться с цепи).

Оцепенение прошло, со всех сторон закричали:

– Бей фрондеров!

– Мочи лоялистов!

– Спасай, сука, Данциг!

С этим криком две толпы пришли в движение – сорвались, как собаки.

«Драться» – подумал Евгений, кидаясь в бой и механически молотя кулаками.[1] Сейчас он жалел, что взял револьвер и оставил трость. Тяжеловата, но можно орудовать как мечом.