Карантин

Томка повела мужа в дом, проходя через сени, он наклонился, чтобы не разбить лоб о притолоку, и вдруг оказался в солдатской казарме. Узкая комнатка, отгороженная от кухни печкой, не могла похвастаться не только обычной деревенской обстановкой, но и подобием уюта. Постель на железной кровати была заправлена байковым одеялом и даже отбита по-армейски по краю в складку. Единственная табуретка имела прорезь для руки и была выкрашена вместе с полом и дверными косяками в узнаваемый коричневый цвет. Бельевой шкаф часть прошлой жизни явно провел на мебельном кладбище и все еще не вполне ожил.

— Сюда! — позвала мужа Томка из-за печки, где отыскалась крохотная кухонька. Посадила его за покрытый клеенкой стол и стала выкладывать из сумок гостинцы: колбасу, сыр, московский хлеб, водку, затянутую в пленку копченую рыбу. Все это тут же перекочевывало в старомодный холодильник «ЗИЛ». 

— Теплая, — заметил Павел, приложив ладони к беленым, но вытертым печным кирпичам.

— Топил, — пожала плечами Томка. — Чего ты хотел, апрель же.

— Непривычно как-то, — засмеялся Павел. — Печка. Туалет на улице. Назад к природе? Еще есть что интересное?

— Вот, — прошептала Томка заговорщицки и присела на корточки у печки. — Видишь? Умереть — не встать! Эта дырка называется «шесток».

— «Всяк сверчок знай свой шесток», — тут же вспомнил Павел. — Там что? Шанцевый инструмент?

— Ухваты. Кочерга. Совок для золы, — загремела отполированными рукоятями Томка. — А если руку подальше засунуть, справа внизу кирпич вынимается, а за ним — нычка.

Тесть загромыхал в сенях сапогами, вошел в кухоньку, которая сразу стала еще теснее, бросил на стол деревянный кругляшок и водрузил на него закопченный чайник. Томка тут же загремела посудой, тесть, не глядя на дочь, кивнул и, выложив на клеенку ручищи, терпеливо дождался стакана горячего чая, в который опустил два куска сахара, позвякал ложкой и тут же отпил половину, словно из чашки и не поднимался клубами горячий пар.

— Образование?

— Автодорожный, — постарался скрыть всегдашнюю ухмылку Павел.

— Служил? 

Голос майора звучал глухо, но резко.

— Служил, — кивнул Павел. — Батальон связи. Водителем. Механиком.

— «УАЗик»? — поднял брови тесть.