С новым домом! Рассказы

Повернувшись к парню, он снова спросил – С вами точно все в порядке?

- Да, да… Вполне – Витя попытался улыбнуться, но ничего не вышло, и он уткнулся взглядом в сырую землю – Тяжелое утро…

- Понимаю – почти с отеческой заботой вымолвил мужчина и легонько хлопнул парня по плечу, от чего того снова передернуло - Можно поинтересоваться, к кому вы пришли?

- Это… Дед… - с трудом выдавил из себя Витя, лихорадочно соображая, что происходит и как отделаться от этого странного человека.

- Ваш дед был очень мудрым человеком, если оставил на своем надгробии такие слова – тем временем заметил мужчина и бросил взгляд куда-то вдаль, поверх частокола крестов – А я вот о таком послании потомкам не додумался… Но, надеюсь, мой сын и так все поймет.

Бешено колотившееся сердце Вити словно замерло, а затем оборвалось и с грохотом упало куда-то в область желудка. Невероятные слова, сказанные незнакомцем, жгучим эхом отдавались в его голове и, уже моля Бога о спасении, Витя медленно перевел взгляд с мраморной плиты деда на сидящего рядом мужчину.

- Не нужно бояться нас – спокойно продолжил мужчина, поднимаясь со скамейки – Мы уже ничего не можем вам сделать, в отличие от живых. Берегите себя.

Стараясь не потерять остатки здравого рассудка, Витя проводил взглядом уходящего прочь мужчину, а затем, словно инстинктивно, повернул голову к надгробию деда, где уже снова скромно поблескивали его годы жизни и имя, выбитое в камне неизвестным мастером.

- Победи демона внутри себя… - негромко произнес парень и бросил взгляд на могилу – Победи… Себя.

Рок-н-ролл судьбы

Вечер выдался на редкость тихим и спокойным. Парковка за старым зданием университета была почти пуста, от будки охранника были видны всего несколько автомобилей преподавателей и студентов-энтузиастов, засиживающихся в корпусах допоздна.

Тишину сумерек нарушали треск огня в старой железной бочке и медленные переборы такой же немолодой гитары в руках одного из дежуривших сегодня сторожей. Худой светловолосый парень с неаккуратными патлами до небритого подбородка сидел в потертом велюровом кресле и, беззвучно шевеля губами, пытался подобрать на видавшем виды инструменте одну из песен своей бурной молодости.