РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

И погибший хруль — со свиноподобным, заросшим серой шерсткой лицом, развесистыми ушами как у тушканчика, похожий на рукокрылого нетопыря; и убитый таинственным огнем волк казались ему чем‑то близкими. Их смерть печалила и заставляла думать. При этом хотелось что‑то непременно сделать и одновременно — побыть какое‑то время одному, наедине со своими мыслями и болью.

Денис сжимал кулаки и глотал невыплаканную слезу. За это кто‑то должен ответить, думал он. А после изумленно озирался вокруг.

Учитель что‑то чертил на доске, объяснял, подчеркивал, а у Дениса перед глазами было совсем другое.

Бледная, перепуганная мордочка хруля и длинное тело волка, вытянувшегося в последнем прыжке, который так и не достиг цели.

Верный Тигра очень скоро заметил, что Денис сегодня непривычно задумчив и все больше отмалчивается. Но в таких случаях друзья не лезут в душу, считал Тигран Аветисов, больше всего на свете мечтавший стать настоящим мужчиной и надежным другом. А иначе и не бывает у настоящих мужчин, думал он, украдкой поглядывая на Дениса и шумно вздыхая.

— У тебя ничего не стряслось, Аветисов? — вяло поинтересовалась Диета, она же Фаланга, она же — историчка Александра Филипповна Македонская. — Ты сегодня походишь на императора Наполеона Бонапарта после отречения — та же недетская скорбь в глазах.

Голос у Диеты звонкий и визгливый. Поэтому кто ее не знает, может подумать, что она на всех кричит. Но у нее просто такая манера изъясняться, а объясняет она очень здорово и интересно. К тому же сегодня она не занималась излюбленным делом — не спрашивала домашнее задание и вечные даты; и оттого у нее, наверное, и настроение было слегка испорчено.

Тигран благоразумно решил не усугублять положения, отвечая какой‑нибудь обиженной колкостью, и просто пожал плечами.

— Просто настроение такое, не знаю.

— Да что с вами сегодня? — удивилась Диета. — Твой сосед Котик о чем‑то все время мечтает, глядя в туманную даль. Заграйская и Ким весь урок увлеченно шепчутся и думают, что я не вижу. И тем более — не слышу! Профессор экономических наук Подольский уже четверть час загибает пальцы.

Очевидно, подсчитывает какие‑то барыши или дивиденды. Галушко облизывается, Мышкис откровенно спит во время моих объяснений сложнейшего материала и думает, что за очками мне не видно его закрытых глаз. Что с вами, хотела бы я знать?

— Да все очень просто, Дие... тьфу... Александра Филипповна! — как всегда в таких случая вовремя подал голос с задней парты обладатель аналитического ума Уткин.