РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Тортов и напитков они и впрямь не обещают, зато под их защитой можно будет отдохнуть от этого ветра.

Ветер и впрямь усилился. Денис затянул повыше «молнию» на куртке, но тут же почувствовал, как его что‑то кольнуло возле нагрудного кармана. Это было одновременно как бы и внутри, и отчасти снаружи.

Он решил, что попросту набрал в свитер сосновых игл, когда ходил за хворостом, и осторожно пошарил у себя на груди. Хвоинок не было, зато пальцы мальчика отчего‑то принялись быстро мерзнуть. Будто за пазухой у Дениса медленно стыл маленький кусочек льда.

Денис выдернул руку и подышал на нее.

Ничего особенного, пальцы как пальцы. И во внутреннем кармане куртки, конечно же, никакого льда не было, да и быть не могло. Потому что там он давно бы уже растаял. Видимо, просто это было что‑то нервное.

Но внутренний карман куртки мальчика, как мы помним, вовсе не был пуст. Там лежали два листка бумаги — письмо Кристины и записка от Макса. Ее Денис решил пока не выкидывать.

Дело было в том, что в одном из последних предложений этого послания Денис обнаружил у Макса постыдную грамматическую ошибку.

На уровне первого класса церковно‑приходской школы, как любил говаривать его отец.

И Денис решил при встрече приколоться над Максимом и пристыдить его, конечно, по‑дружески.

Он даже не подозревал, что очень скоро будет перечитывать это послание раз за разом, снова и снова. Холодея сердцем и покрываясь горячей испариной.

Сторожевые горы, или как их именовали на всем Архипелаге, Горы Справедливости открылись взорам двух путников, когда весеннее солнце уже стояло высоко над головой.

Честно говоря, на их фоне даже горы у границы Княжества Волчьего, несмотря на их дремучую красоту, показались бы сейчас Денису жалкими приглаженными холмами.

Острогрудые утесы вздымались здесь до самых небес. Их вершины были увенчаны снеговыми шапками, укутанными в меха туманов. И даже солнце в этих горных долинах казалось зимним, белым, холодным.

Будто грозная армия каменных громадин‑великанов некогда спустилась с заоблачных высот и сгрудилась в узкой долине.

Да так и застыла навеки с глухой, невысказанной угрозой на сверкающих молчаливых ликах, покрытых зеркалами ослепительных хрустальных льдов.

И что было особенно удивительно — вход в эту горную страну, как называются подобные каменные массивы в школьных учебниках географии — был открыт для любого путника, пожелавшего войти в островерхий мир утесов и скал.