РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

В самом деле, если слишком много думать о собственной исключительности, вечно изрекать высокие истины и таскать с собой полные карманы всяких деталек, винтиков и шпунтиков — вполне ведь можно и чокнуться! Вот, значит, как оно бывает?!

Но Максим стоял в холодной заводи как ни в чем не бывало. Студеная вода доходила ему до щиколоток, но будущий великий изобретатель, похоже, и не испытывал никакого неудобства!

— Леська! — прошептал он тихо, точно боясь спугнуть невидимую рыбу. — Вот здорово! Иди сюда..

И он поманил оторопевшую девочку, не отрывая глаз от собственных ног.

— Смотри сама! Видишь?

Под ногами Максима была пустота. Абсолютная!

Он вроде бы и стоял на дне. Но частью дна в этом ручье теперь был огромный прозрачный квадрат. Он доходил, с одной стороны, до береговой травы, а с другой — раскинулся по дну, стелился и терялся под водой. Под этим квадратом‑окном было что‑то еще, все разноцветное — серебристое, бурое, черное, синее. Но оно, несмотря на то, что ручей был сего лишь по колено, вдруг оказалось так глубоко!

Леся, глядя на это, отчего‑то сразу вспомнила, как она с родителями однажды ходила на экскурсию на Останкинскую телебашню.

Там, на самом высоченном этаже, в стальной пол тоже был вмонтирован прозрачный квадрат. Только он был собран из толстых стеклянных блоков. Стоило ступить на него, и под тобой становились видны совсем маленькие, как игрушечные, домики, травяные газоны, машинки, крохотные фигурки людей. А вокруг тянулась впечатляющая панорама огромного города, настоящий вид с птичьего полета.

Леся тогда никак не могла себя заставить шагнуть на прозрачное стекло. Ей неотвязно казалось, что под ней на самом деле нет ничего, а просто одна смертельная пустота. И так оно, в сущности, и было! Вот только эта пустота была надежно отгорожена от людей прозрачным сверхпрочным стеклом.

А в это время малыши, карапузы трех‑четырех лет, спокойно катались по этому стеклу.

«Это все потому, что в таком маленьком возрасте ты пока еще совсем не ценишь собственную жизнь, — сама себе рассудительно объясняла Леся собственную робость. — И впрямь, что они пока за эти четыре года видели настоящего‑то? Что им терять? Игрушки да шоколадки, соски‑пустышки да манную кашу...