РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Теперь из бывших жителей Города там никто не хотел появляться.

Про оборотней говорили шепотом, поминутно озираясь. Словно выходцы из Призрачного мира могли услышать свое имя и прийти на его зов.

Волшебные книги говорили, что такое вполне возможно.

Слова волшебных книг в тех местах, где речь шла о призрачных гигантских волках, как правило, сразу становились смутными и туманными. Скорее всего, некогда существовало могучее заклятие, с помощью которого можно было избавиться от этого проклятия Черного Города.

Но о том не ведали ни Берендей, ни другие высшие чаровники с Буяна.

Если же и знали, то предпочитали молчать. Что могло означать лишь одно: это заклятие может оказаться куда похлеще призрачных волков.

И теперь Денис, распластавшийся на куче песка, во тьме и неизвестности, вдруг понял, почему этот город называется так. Возможно, Черным его назвали еще до прихода сюда Князя Нелюды.

В волшебных книгах, как втихомолку рассказывали в Лицее старшие ученики, утверждалось, что вовсе не Князь построил свою будущую столицу.

Черный Город существовал еще раньше. И черным его назвали именно из‑за цвета его всегдашних обитателей!

Денис даже охнул от изумления. Так вот оно в чем дело!

И это могло означать лишь одно: в свое время Нелюда, скорее всего, заключил с местными жителями, выходцами из Призрачного мира тайное соглашение. После чего волки‑оборотни покинули город, навсегда или на время, оговоренное их соглашением.

И темный Князь устроил в брошенном городе свою столицу, установил свои порядки и наводнил ее черной магией. А та, в свою очередь, как магнит притянула в Черный Город всяких проходимцев, злодеев, искателей сомнительных приключений. И просто — злыдней, бездельников и прохвостов.

Теперь же князь бесследно сгинул, бежал из своей столицы. И призрачные волки вернулись. Или же просто истек срок их мрачного соглашения.

Денис приподнялся, оглядываясь и кряхтя от боли.

Все его тело тупо и упрямо ныло. К тому же при падении он неловко зацепил ногу, и наступать на нее покуда было больно. Денис от души надеялся, что только ушиб лодыжку, а не вывихнул ее или чего‑то похуже.

Впрочем, он знал, что при любом переломе ноги он не смог бы даже просто ступить на нее, а не то чтобы идти. А он шел, вернее, ковылял по каменному полу.

Судя по тому, как и сколько он падал вниз, фонтан уже остался где‑то выше.