Черное с белым не берите

А только что же? Именно в тот день Лукич подобрал на улице полиэтиленовый пакет, в котором лежали, завернутые в газетку, купюры, общей суммой ровно в два раза большей, чем Янеку пообещали оба театра чохом.

Тут уж Янек заподозрил неладное. И он решил произвести несколько опытов, чтобы удостовериться, кажется ему или действительно злые силы играют с ним в некую игру.

Так, через пару дней он подобрал на улице ключ – Лукич принес два. Потом пуговицу от пиджака – Лукич где-то надыбал две. Еще через несколько дней Янек выцыганил у коллег по редакции мелочи на два рубля – и снова Лукич был в выигрыше – тот наткнулся возле ларька на россыпь монеток общим количеством в 4 единицы российской валюты.

Сказать, чтобы Янека это слегка шокировало – это не сказать ничего. Он начал побаиваться, чтобы и с Лукичом не произошло того же, что и с Петровичем. Потому как заиметь на совести два трупа Янека не вдохновляло совершенно. Ведь если в первый раз он ни о чем таком не подозревал, то сейчас-то ему было ясно, что смерть Петровича не просто так совпала с попойкой, которую Янек устроил по случаю получения пачки купюр за выступление на корпоративе.

В общем, Янек держался долго, но в конце августа его пригласили на поминки одной современной художницы из модных в определенных кругах богемы. Художницу эту он хорошо знал, даже некоторое время жил у нее в мастерской, пока она не завела любовника. Оставаться там стало неловко, и Янек съехал. И вот теперь она умерла – причем погибла глупо, если можно считать глупостью заплыв через Волгу наперегонки под хорошей дозой чего-то-там.

Модное дарование было относительно молодым – лет тридцати пяти, не более. Вот Янек и накачался под самую завязку – ему подносили, и он не отказывался, пока не обнаружил, что лежит на свежей могиле именно так, как ему когда-то мечталось. То есть раннее утро, солнце восходит, птички поют и листва шелестит. Единственное неудобство – это холодная роса, выпавшая за ночь, и Янек чувствовал, что продрог, хотя с вечера было тепло.

«Сколько же я так пролежал?» – подумал он несколько удивленно. – Как бы не простыть…»

Очутиться в больнице ему в тот период жизни почему-то вовсе не хотелось, хотя это и обозначало чистую уютную постель и халявное питание. Но это он приберегал на крайний случай, когда дела будут обстоять совсем скверно.

Пока же второй на очереди мыслью после того, как он припомнил все события прошлого вечера, было желание узнать, как провел вышеупомянутый день Лукич.