Черное с белым не берите

Тогда ему, может быть и не пришлось стоять в переходе рядом с нищими, и играть ради горстки мелочи, которую ему кидали в кофр прохожие. Не пришлось бы испытывать себя на прочность, участвуя в бесконечных конкурсах, чтобы попасть «в обойму» или хотя бы пристроиться в каком-нибудь ДК. Не пришлось бы унижаться перед хозяевами бесчисленных кафешек и прочих забегаловок, спрашивая, не нужна ли им живая музыка или хотя бы диск-жокей? Увы, никому ничего было не нужно, а там, где было нужно – там место было давно занято.

Хорошо, что в восемнадцать лет он пошел в армию, как ни пыталась мать убедить его откосить. В армии он хотя бы на целых два года выпал из-под пресса бесконечных попыток продать себя любой ценой. Там не надо было заботиться об успехе, там надо было просто поступать как положено – то есть не всегда это было просто, да и «деды» не давали расслабиться, зато не надо было никуда рваться. В общем, и завтрашний день был обеспечен, и цель была ясна, и не надо было шагать по чьим-то головам.

Умение сочинять стихи и грамотно излагать мысли, впрочем, ему в армии пригодилось вполне. Как и петь. Сколько его стихов разошлось по стране в чьих-то конвертах и дембельских альбомах, сколько любовных писем он надиктовал по просьбам одного с ним призыва еще в учебке! А уж когда кому-то удалось в казарму протащить гитару – тут и вовсе жизнь перестала казаться Семену пресной. Его снова слушали и просили спеть, и говорили, что он талант, который нельзя зарывать в землю.

Да, в армии он кое-чему научился – жаль, что не слишком многому. Он привык там не бояться физических трудностей и просто закалился. Научился сам ухаживать за собой и никогда не отлынивал, получая наряд на кухню, от черной работы – даже чистить картошку ему нравилось. А уж когда его назначили в роту охраны вожатым караульных собак, то там он и вовсе почувствовал вкус к жизни.

Псы были огромные, но умные и дрессированные – не он был их дрессировщиком (он не умел), а другие, знающие специалисты, но это в данном случае значения не имело.

Его обязанностью было собакенов кормить и вечером разводить по постам, а утром забирать. И хотя они не только казались свирепыми, но несомненно такими и были, однако отчего-то не наглели и повиновались в необходимых пределах. Иногда Семену даже казалось, будто его мохнатые подопечные понимают человеческую речь, потому и ведут себя адекватно.