Черное с белым не берите

На работу ведь все равно придется ходить каждый день…»

«А Нелька, небось, уже дома… Как хорошо-то: печка вовсю горит… Не станет же Нелька сидеть в холоде только потому, что сегодня не ее очередь сунуть в топку охапку поленьев и поднести спичку…»

Однако Нельки дома не оказалось, и появилась она значительно позднее и навеселе.

– Ну что ты так на меня смотришь? – сказала она Марине, встретив ее укоризненный взгляд. – Да, я кое с кем познакомилась… Что дальше? Будешь говорить мне, что ничего такого нам позволять себе нельзя, что это аморально?

– Аморально заставлять голодных учителей учить «разумному, добром, вечному» сытых детей, – буркнула Марина.

– Даже так? – засмеялась Нелька. Впрочем, в смехе ее никакой радости не было – скорее, горечь.

– Даже, – отвечала Марина с сарказмом. – А ты думаешь, что я думаю иначе? Что я сделана из другого мяса и костей, чем ты и все остальные люди?

– Иногда да, – в согласии Нельки снова явственно прозвучали горькие нотки. Это было так непривычно, что Марина невольно содрогнулась.

«Читать мораль» Нельке Марина действительно не собиралась. Нелька была взрослой, и сама отлично знала, что делает. Все осенние каникулы та не только не ночевала дома, но даже и в школе не появлялась, да и после, когда каникулы закончились, исчезала на выходные. Возвращалась она сытая, с полными сумками и ухитрялась еще подкармливать Марину.

– Ну да, я завела любовника, – сказала она сразу же, как только нарисовалась дома после каникул.

– И да, Артур меня значительно старше. Зато он богатый, и не жалеет для меня ничего. А ты-то как перебивалась эту неделю? В постельке лежнем лежала?... О, да ты подтопок довела до ума!... И он теплый!... Нет, ты действительно сделана из спецсостава…

– Я не голодала, – возразила Марина хмуро. – Я муки выписала у сельской администрации. Люди посоветовали. И школа выделила пару вилков капусты и картошки 15 килограмм.

Эти 15 кг картошки и мешок муки, смолотый на местной мельнице (отруби Марина прихватила с собой, добавляя их не только в хлеб, который пекла в духовке, предусмотрительно вставленной в печку при ее ремонте, но и в суп), значительно прибавили ей сил и оптимизма.

Она перестала испытывать ненависть к нарушителям дисциплины и двоечникам – мало того, директор больше не пилил ее на каждом совещании, переключив свое внимание на Нинель – теперь та была у него худшим примером, и ей доставалось за всех.