Ведьмина доля

У молодёжи панцирь на спине срастается медленно, пластины к коже пригнаны неплотно, сидят на «ножках», и между ними есть зазоры. Края пластин острые. Хоть одну в кожу вгонишь – и дело в шляпе. Место запомнил? Копчик. Там узлы нервных окончаний, отвечающих за работу хвоста и ног. Перебьёшь – победил. Понял?

Он молча и сосредоточенно кивнул. Я хлопнула его по плечу и ухмыльнулась:

– Приобщайся, наблюдатель. Лови.

Гоша поймал прозрачный силовой клубок, и тот растёкся по кожаной куртке и джинсам дополнительной защитой, набух на пальцах присосками, забирающими воздух.

Брось его в воду и надейся, что он хотя бы вынырнет... Но, не будь двух старых, я бы не разделялась. Наверное. Наблюдателю лучше не видеть... как я нарушаю все правила.

Я ободряюще улыбнулась и поспешила навстречу своим недругам, попутно раздавив вторую «иммунку». И услышала вслед:

– А как давно на тебя охотятся?

Я помедлила, но ответила:

– Сам же знаешь, зачем спрашиваешь?

Совесть забеспокоилась, но... я не нянька и не телохранитель. Раз решил со мной связаться – пусть участвует во всех моих.

.. удовольствиях. И привыкает. Меня вторая наставница воспитывала так же. Галя преподавала теорию и носилась с нами, как курица с цыплятами, а у Изольды Дмитриевны была армия. Кроссы и прочая физподготовка – обязательно, но ещё пуще она тренировала рефлексы и бойцовскую психологию. На практике.

То, что из меня не получится ни гадалка, ни вещунья, Галя поняла на третьем уроке.

– Поговори с Изольдой Дмитриевной, – попросила она Верховную. – Вдруг захочет подготовить ещё одну боевую ведьму.

Изольда Дмитриевна – легенда боевых. Гоняла на мотоцикле, носила «кожу» в заклёпках-черепках и со стороны походила на байкершу на пенсии. Совершенно седая, в красной бандане, с сетью шрамов на загорелом лице, она посмотрела на меня и скривилась:

– Дохлая и мелкая.

Сама же знаменитая ведьма была ростом метр пятьдесят, и то, что я в тринадцать лет ниже её всего-то на два сантиметра, в расчёт не принималось. А я так хотела учиться, что поборола природную робость и заявила:

– Вот вырасту и как вас уделаю!.

.

– Ульяна! – привычно прикрикнула тётя Фиса.

А Изольда Дмитриевна усмехнулась:

– Что, поспорим?

– Поспорим! – ответила я смело.

И десять лет она гоняла меня как сидорову козу. А сама в это время медленно умирала от проклятья. Прабабка не простила, что ведьма променяла наследное знахарство и служение роду на работу в Круге. И в последний год она не вставала с постели, не забывая, правда, муштровать меня.