Ведьмина доля

И девицы вздыхали, что из-за любви, мужики – что по-любому баба довела из-за низкой зарплаты, ипотеки и десяти кредитов, а старушки шептались о «явно политической подоплёке».

Я зажмурилась и часто задышала. Успокоиться... Главное – не нервничать... Но с такими сюрпризами судьбы, похоже, пора носить лекарство с собой. Вот ведь как всё поворачивается... Я нервно потерла зудящую левую руку. Успокоиться... Ветер шуршал в сухих кронах, роняя листья, и пах сырой прелостью. Сзади, из окон гостиницы, доносились вопли обсуждений, спереди – зычный отцовский баритон, убеждающий.

.. Убеждающий. Я не понимала ни слова, а значит, он использовал наблюдательскую магию. Они и не такое умеют, змеи... Но я успокаиваюсь, да.

Прижавшись спиной к шершавому стволу, я закрыла глаза, но по-прежнему прекрасно видела стоянку. Отец что-то втолковывал маме, а та притворялась занятой. Красила губы, но глаза в зеркальном отражении – серьёзные, встревоженные.

Гоша прислонился пятой точкой к капоту машины и шарился в телефоне. Вид безразличный, а сам слушает внимательно, выражение резкого лица хищное, и острый взгляд из-под чёрной чёлки стреляет по сторонам.

И, несмотря на «праздник», – неизменные кеды, джинсы, тёмная майка, спортивный пиджак.

И ещё эта, незнакомая. Пальто, каблуки, причёска «лесенкой», но назвать её человеком язык не повернется. Слишком... деревянная. Зажатая. Стоит, как статуя, и глаза светлые, холодные, невыразительные, как у мороженой рыбы. Я втянула носом воздух и разочарованно сморщилась. Стена. И похлеще, чем у Зойки.

Девчонка дышала и ощущалась живой. А незнакомка – нет. И, похоже, она...

– Ульяна, выходи, я знаю, что ты здесь, – отец подкрался незаметно.

Я невольно вздрогнула. Проклятье...

– Красавицей выросла! Здравствуй, дочь, – он улыбнулся тепло.

– Конечно, иначе самому себе комплимент не сделаешь, – буркнула я, игнорируя протянутую руку и выбираясь на стоянку. – Привет.

Мама послала мне предупреждающий взгляд и успокаивающе улыбнулась. Меня перекосило от попыток сдержаться, и я горько жалела, что не сбежала.

И прав, трижды прав Жорик, амулеты тут бессильны... Злость на себя, этих... призраков и проклятую ситуацию забурлила, зашипела, обжигая. Лучше бы осталась в конференц-зале, в углу, с Зойкой...

«Уля! – мамина мысль ввинтилась в мозг острой иглой, и я невольно съёжилась под её пристальным взглядом. – Держи себя в руках! Только не раскрывайся! Не перед ними!»

Я вздрогнула, когда отец заботливо набросил на мои плечи пиджак. Да, не перед ними...