Ведьмина доля

Зойка зажмурилась, шумно выдохнула, развернулась и молча пошла на своё место, к нашим пальто. Села чинно и спряталась в ворохе кашемировой ткани. Ведьмы дружно отмерли и знакомо зашушукались.

– Решено, – Верховная встала. – Свободна.

Я сползла с трибуны. Меня тошнило, и жутко чесалась левая рука. А лекарство дома. Шатаясь, я доковыляла до лифта. На воздух. Срочно.

– Ульяш, подожди!

Томка догнала меня и тревожно заглянула в глаза. Молча сунула что-то в мою ладонь и вызвала лифт. Я сжала кулак. Браслет. Тот самый, отцовский, который она забрала у кроличьей норы.

– Носи и никогда не снимай, – её голос звучал переменчивым эхом, то удаляясь, то приближаясь, лицо расплывалось. – Я подправила звенья и почистила металл от следов магии...

Она ещё что-то говорила, но я не слушала. Шагнула в лифт и нажала на кнопку первого этажа. И, как только двери закрылись, сползла по стенке на пол. Вот же влипла... Вот тебе и «бедовое дитё»... И кто её тетя, если научила такому? Это высшая, сложнейшая магия. Не каждой ведьме по плечу провести ритуал привязки, да и его алгоритм не всем известен.

Двери лифта открылись. Я с трудом встала и на автопилоте выползла в холл. Сквозь окна с улицы лился мертвенно-голубой свет фонарей, очерчивая силуэты пальм и фикусов, мелодично журчали небольшие фонтаны, и опять убийственно пахло «Озёрной гладью». Римма сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и читала с планшета.

– А ты наверх не?.. – спросила я сипло и прислонилась спиной к стене. Десять вдохов-выходов – и марш-бросок на улицу.

– В эту клоаку? – она сверкнула стёклами очков. – Жизнь дороже. Я своё слово сказала, и будет. Подожду Софью и уеду.

Римме зверски не повезло – она родилась с потухшим «углем». Он даровал ей долгую жизнь, ведьмовскую молодость – в семьдесят три года она выглядела на тридцать, феноменальную память и цепкий ум. Но лишил главного – силы. Она числилась в Кругу и заведовала архивами, но относились к ней как к человеку. Временами нужному, но по сути бесполезному.

– По убитой ведьме и кроличьей норе выступала? – разговор помогал цепляться за реальность и приносил временное облегчение.

– Угу, – Римма отложила планшет. – Уль, ты в порядке? Что случилось? – она встала.

– Глупость, – я сморщилась. И гадость. – На воздух надо...

– Пойдем, – Римма подхватила меня под локоть, провожая. – Что, Анфиса Никифорова допекла?

– Почти, – и у двери я решилась: – Римм, сигаретой не угостишь? – и пропади оно всё пропадом...