Отражение сна

Марина тоже присоединилась к Наташиной группе: автобус был не самым удобным вариантом, от остановки придётся минут пятнадцать идти до дома — но что угодно было лучше, чем остаться сейчас одной.

Увы, одиночество сделало обманный манёвр: до остановок-то они дошли всемером, но уже на месте выяснилось, что по Марининому маршруту едет один-единственный человек — сама Марина.

Разумеется, в автобусе были люди — хоть и не час-пиковые толпы. Но каждый пассажир был сам по себе, словно в невидимом пузыре. Негласные правила больших городов: не пялиться, не вслушиваться, не замечать.

Марина и сама следовала этим правилам. Нашла себе закуток, встала поудобнее (садиться в транспорте она не любила: неохота было лишний раз всматриваться в пассажиров, проверяя, не надо ли кому-нибудь из них уступить место. Да и ехать было недалеко), прислонилась спиной к стене, уткнулась в смартфон — проверить комментарии, узнать, не появились ли спойлеры к следующей серии, а то и написать пару сообщений. Обыденность, в которую так удобно прятаться от всего необычного.

Но если это была игра в прятки, то Марина её проиграла. На следующей остановке в автобус зашёл всего один пассажир; Марина даже не думала поднимать глаза от смартфона, однако внутренняя сигнализация врубила сигнал тревоги. Взгляд скользнул к новому пассажиру.

В этом пассажире — точнее, пассажирке — не было ничего примечательного. Средний рост, средний возраст, невыразительная одежда, нейтральное выражение лица. Такие люди как невидимки: их присутствия не замечают, их отсутствия — тоже.

Они не вызывают дискомфорта, желания отодвинуться от них или пересесть; не вызывают и порыва позаботиться — до старости им ещё далеко, никаких особых потребностей или плохого самочувствия не заметно. Это была просто женщина. Одна из миллионов таких же.

Взгляд Марины вернулся к экрану. Проблесковый маячок внутренней сигнализации перестал вращаться. Но не погас. Блоги резко утратили интересность: пришлось трижды перечитать одну строчку, чтобы понять, о чём в ней речь.

Всё внимание стремилось к невзрачной пассажирке, притягивалось к ней как магнитом.

Пассажирка была почти напротив. Её взгляд был таким же отсутствующим, как у большинства других людей в автобусе: погрузилась в себя, отгородилась ото всех. Неподвижная и безэмоциональная, как статуя. Рассматривать в ней было нечего. Но прежде чем вернуться к чтению, Марина заметила какое-то шевеление в автобусном окне, рядом с которым сидела незнакомка.