Отражение сна

Не любила ходить босяком — но здесь трава была такой густой, такой мягкой, что даже мысль об обуви казалась кощунством. Не чувствовала себя спокойно среди незнакомцев — но здесь все были словно давние приятели, такие же милые и радостные, как девушка-ветерок. В этом сне хотелось остаться.

Всё быстрее кружился хоровод, всё громче звенел смех, всё задорнее играла музыка... И вдруг она стала мерзкой. Пронзительной. Пищащей.

Марина успела отыскать глазами девушку — та удивлённо нахмурилась, досадливо закусила губу.

И проснулась.

Снова резкое переключение. Пожалуй, выпадение из одного сна и впадение в другой — самое неприятное. Хуже даже, чем встреча с кометой-убийцей: о той хотя бы предупреждали.

Никакой ненаучной фантастики, никакого сельского праздника — на этот раз вокруг был офис. Одинаковые столы, одинаковые компьютеры, одинаковые перегородки. Людей офис тоже постарался привести к общему знаменателю: сосредоточенные лица, строгий дресс-код. Вот и Марина была уже не в скафандре или сарафане, а в деловом костюме.

Как говорил Куратор, во сне могут действовать десятки, сотни людей, но лишь один из них будет настоящим — сновидец; остальных создадут его память, фантазия, подсознание. Для начала нужно научиться находить этого сновидца. Он — хозяин сна, центр сна, всё остальное зависит от него. Если ему грустно, то сон мрачнеет; если весело, то сон наполняется светом и теплом.

Здешнему сновидцу было тускло. Немного блужданий по офисному лабиринту и внутренней игры в «горячо-холодно» — и Марина нашла его.

Чуть лысоват, чуть сутуловат, среднего возраста, но глубоко въевшееся в лицо выражение безнадёги старило его лет на десять. Такого человека трудно было бы нарисовать, настолько он казался непримечательным, каким-то полустёртым. Причёска обычная, костюм обычный (разве что мешковатей, чем у коллег), даже на рабочем столе ни смартфона, ни фотографии кого-то близкого, ни хотя бы любимой кружки.

Созданный им сон казался гораздо живее него самого. Десятки звуков сливались в объёмный фоновый шум.

И запахи не были забыты: откуда-то доносился аромат кофе, а от женщины за соседним столом веяло нежными цветочными духами.

Однако ещё живее была возникшая на горизонте грозовая туча — медленно, но неотвратимо надвигался человек, являвший собой жутковатую смесь бульдога с носорогом. За такого передрались бы зоопарки всего мира, если бы не боялись, что он распугает всех посетителей, а то и вовсе сбежит, разломав прутья клетки голыми руками.