Отражение сна

Хотя можно ли считать незнакомцем того, с кем вы уже общались раньше?

— Кто вы? — не самое вежливое начало разговора, но из толпы помчавшихся наперегонки вопросов этот успел первым.

— Куратор, к вашим услугам. Я задолжал вам объяснение, не так ли?

Марина энергично кивнула. И минут через десять уже чуть-чуть жалела о том, что добилась ответа, и сильно жалела о том, что при ней не было хотя бы блокнота с карандашом. Записать или зарисовать, чтобы позже спокойно обдумать, было бы гораздо легче, чем утрамбовывать в голову всё и сразу.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — Куратор заметил её ошалелое состояние и предложил перейти от теории к практике.

А Марина, видимо, всё ещё была ошалелой, поэтому согласилась.

Башня — простая и удобная форма; по крайней мере, так пояснил Куратор. Марине эта башня простой не казалась — она напоминала помесь торта и штопора: этажи-«коржи» соединялись винтовой лестницей. Окна комнат, видимо, находились на внешней стене здания, а двери выходили внутрь башни — в атриум.

Лестница пронизывала этаж за этажом, но всё никак не кончалась. По левую руку темнела пропасть двора-колодца, по правую располагались кольца-коридоры с дверями, ни одна из которых не походила на другую ни размером, ни цветом, ни отделкой. Марина заметила дверное разнообразие где-то на третьем витке — до этого слишком заботилась о том, чтобы не споткнуться: перил на лестнице не было, как не было и ограждений на этажах, а Куратор даже не думал предложить ей руку, хотя при его учтивости она этого почти ожидала.

Вот уж кто чувствовал себя как рыба в воде — или как танцор на балу: Куратор двигался быстро и легко, его шаги были почти бесшумны. Угнаться за ним было сложно; угнаться и вдобавок что-то говорить — ещё сложнее, но Марина всё-таки попробовала:

— Куда мы идём?

— Вниз.

— А что там?

— Врата.

Странно. Недавно слова Куратора лились потоком, а теперь падали скупыми каплями. То ли красноречие иссякло, то ли место было неподходящим для разговоров. Задумавшись об этом, Марина едва не запнулась. Пожалуй, сейчас стоило сосредоточиться на самом пути, а не на его цели.

Некоторое время прошло в молчании и сосредоточении. А потом стало очень жалко дервишей: бедняги кружатся, и кружатся, и кружатся...