Отражение сна

Время тренировок с Алексами ещё не пришло — но именно на такую тренировку Марина сейчас направлялась.

И не только она: в зале с прудом-колодцем переминался с ноги на ногу офисный сновидец. Тот самый, в чей сон она угодила при первом погружении. Тот самый, в чьём сне впервые увидела рождение кошмара. Тот самый, который и сноходцем-то не был. Точнее, не был тогда, зато, по-видимому, стал теперь.

Он тоже её узнал. Смутился. Но затем тряхнул головой и решительно протянул Марине руку. Его рукопожатие оказалось на удивление крепким.

— Привет, э-э-э... прости, я не спросил твоё имя. Я — Аркадий.

— А я Марина. Привет.

Что им было сказать друг другу? Однако из-за повисшего молчания ситуация стала ещё более неловкой. И Марина решилась:

— Послушай, извини за кошма...

— Я тут хотел сказать тебе спаси...

Они заговорили одновременно. И одновременно запнулись. Оба фыркнули; Марина закатила глаза, Аркадий рассмеялся. Обстановка начала оттаивать.

Они снова посмотрели друг на друга. Аркадий сделал приглашающий жест, как бы пропуская её вперёд.

— Я хотела извиниться за тот случай, — она вздохнула. — Ну, за кошмара и всё остальное.

Он выглядел удивлённым:

— А я хотел тебя поблагодарить как раз за это. Тебя и Алексов. У меня после вас будто в голове что-то щёлкнуло.

— Ты не отпинал своего шефа в реальности, надеюсь? — разговор так наладился, что даже захотелось пошутить.

— Именно этим я и занялся, — в тон ей ответил Аркадий. — Не физически, правда, а жаль... Составил на него докладную. Потом ещё одну.

— Ой, — Марина вновь ощутила укол совести.

— Да нет, это ещё не всё, — поспешил успокоить её Аркадий. — Я и дома-то посидел всего пару недель, а ведь собирался хотя бы месяц отдохнуть, прежде чем искать новую работу. Но не пришлось: докладная попала по адресу. И стала первой из многих — Вера... в смысле, одна коллега мне рассказывала, что жалобы так и посыпались. Прорвало людей. Не знаю, почему мы так долго терпели. Хотя нет, знаю: когда все молчат, словно так и надо, тебе тоже начинает казаться, что так и надо, что у всех такое, что по-другому не бывает.

Его речь перешла со спокойного шага на рысь и грозила вот-вот сорваться в галоп. Аркадию хотелось выговориться. Он победил, но годами копившаяся обида до сих пор отравляла его радость. Обиду нужно было высказать, прожить — и отпустить.

— ...в общем, следующим уволенным стал он сам. А со мной — да и не только со мной — вскоре связались из руководства, позвали назад.