Отражение сна

Самой близкой была женщина, которая любила этого человека больше всего на свете. Но и от неё он постепенно отдалялся, погружался всё глубже в дневные мечтания и в ночные сны.

Он никогда не был одним из сноходцев, гостей башни. И не мог бы им быть: сноходцы входят в сны ради себя и других людей, а он входил в сны ради себя одного. К тому же он стал нарушать всё больше неписаных правил, его ясный ум затуманился, стал рабом единственной цели: окунуться в красочное забытье.

Однажды этот человек погрузился так глубоко, что не смог вернуться.

Или не захотел.

Женщина пыталась разбудить его, звала его, обращалась ко врачевателям — всё тщетно. Никто не смог его возвратить.

Тогда она отправилась вслед за ним. Прочла его тетради с записями опытов, начала с самых основ, не используя ничего, кроме собственных разума и воли, — и это её спасло. Нет, она не нашла своего возлюбленного. Зато она нашла башню. И стала сноходцем — одним из лучших.

Она примкнула к тем сноходцам, кто непрестанно путешествует по миру грёз, заглядывает в чужие сны. Она по-прежнему надеялась найти своего возлюбленного. Но постепенно надежда угасла, превратилась в пустоту. И это пустоту заполнил...

— Хватит! — Марина не могла больше слушать. Её уже тошнило от правды: та была слишком жёсткой, слишком горькой.

Хотя Марина сама пришла к Куратору за ней. Даже не за одной, а за «тридцатью тремя простыми правдами». «Что за бред?» — удивилась она, когда Кева ей это посоветовала.

«Не бред, а традиция! — возразила бабушка-охотница. — Ну или сказочное заклинание, называй как угодно». «Оно заставит Куратора рассказать мне всё, что я попрошу?» — перспектива вырисовывалась и впрямь сказочная. «Нет. Его никто и ничто не заставит, если он не захочет. Но возможно, эта архаичная формула его повеселит... напомнит о былом... А когда Куратор в хорошем настроении, он бывает щедр. Иногда».

***

Кева оправилась быстрее них всех. Или, точнее сказать, регенерировала — фантастически быстро, хоть и крайне неприглядно, перепугав Марину и Оша своим зомбиподобным видом.

Если раньше ещё оставались какие-то сомнения в нечеловеческой природе охотниц, то после таких фокусов все сомнения отпали. Кева и Анастасия не были людьми. Однако не были и кошмарами. Анастасия темнила, но не врала, когда назвалась «антикошмаром».