Отражение сна

Марина потянулась протереть глаза, и лишь когда её руки коснулись лица, поняла: ремней, привязывавших её к каталке, больше не было. Ни на руках, ни на ногах — нигде. Они как будто испарились. Или рассыпались пеплом. Похоже, огонь пожёг не только князя Баалормора.

Жив ли тот был ещё? Или превратился в головёшку?

Мониторы ожили — видимо, подключились резервные системы или починились основные. На смену темноте вернулся полумрак: подземелье освещали экраны, панели управления, светодиоды датчиков... и ярко-белая вспышка.

Свист воздуха, светящаяся дуга, удар чего-то острого обо что-то твёрдое. Как мечом об панцирь.

Если бы Марина не опиралась спиной о каталку, её бы сбило с ног волной ненависти. Князь Баалормор уже не орал — он шипел, рычал, стрекотал, как одержимый десятком бесов. Как целый зоопарк, готовый броситься на одного человека. На... Алекса-«богатыря».

Замах, удар, блок, финт, уворот... Эти двое были похожи на тёмно-светлый вихрь. На мгновение Марина сумела разглядеть лицо Алекса-«богатыря» — и окончательно растерялась.

Он дрался с закрытыми глазами. Он... спал?

В пограничье двух миров Алекс-«богатырь» был больше во сне, чем в яви. Но ему это ничуть не мешало. Даже помогало: князя Баалормора сковывали законы непривычного ему мира, он пока лишь привыкал к яви и к своим возможностям в ней — а Алекс-«богатырь» в обоих мирах был как рыба в воде. Ни наркоз, ни истощённость после открытия портала, ни обрывки проводов и трубок не были ему помехой.

Сияющие вспышки были ударами его меча — того меча, который был верным оружием во сне и который просто не мог быть в реальности.

Он и не был. А затем снова был. Просвечивал, пульсирующе исчезал и появлялся, сгущался во время замахов и почти пропадал после атак.

Один из первых уроков сноходцев-стажёров — материализация. Обучение приносить в мир снов образы-воспоминания из мира яви или создавать предметы с нуля, силой воображения. Можно было написать на домашнем компьютере сценарий, распечатать его, осмотреть-ощупать-запомнить (а то и положить под подушку) — и отдать во сне Музе его копию.

Но разве можно было сделать наоборот, принести что-то из сна в явь?

Хотя кошмары приносили — самих себя. Впрочем, нет, у них было иначе: не копирование, а перенос. Не Ctrl+C, а Ctrl+X. Кошмар находил лазейку — или, скорее, прорубал себе выход — и перемещался из одного мира в другой. Иногда с промежуточной остановкой в теле человека, которому он снился.