Тайна жаворонка

Но мне всегда хотелось узнать об отце – о том, каким он был, о том, почему мама так неохотно говорила о его родственниках. Её рассказы были полны детской невинности, той невинности, которую уничтожила война. Конечно, она хотела от чего-то защитить меня, а что-то и забыть. Но теперь я жалею, что перестала спрашивать. Жалею, что так и не узнала их историю. Жалею, что часть моей собственной истории теперь для меня потеряна.

Я ставлю его фото на место, рядом с фотографией мамы. Не осталось ни одной, где они вдвоём, и при этой мысли мне становится ещё грустнее.

Вода закипает, чайник свистит, возвращая меня в настоящее, и я смахиваю слезу рукавом халата. Вернувшись в кухню, наполняю водой коричневый чайник, добавляю листья из железной банки в шкафу и помешиваю. Настоящий чай, точь-в-точь такой, как всегда варила моя мама, Флора.

А потом Дейзи начинает ворочаться, и я бегу к ней, чтобы её день начался с улыбки.

Флора, 1939

Флора Гордон подбросила торфа в огонь и поставила чайник на плиту закипать.

Она услышала стук его ботинок, за ним – лёгкий топот лап Браана. Чёрный лабрадор всегда был рядом, приглядывал ли отец за пони в поле, за собаками в будках, уходил ли в леса следить за охотничьими птицами и оленями – как смотритель поместья Ардтуат, он был ответственным за них всех.

Она тихо мурлыкала песню себе под нос, и чайник подпевал, бурча и посвистывая. Она поставила на огонь кастрюлю с овсянкой, простоявшую на столе всю ночь, добавила щепотку соли и как следует перемешала. Потом согрела на огне коричневый чайник, бросила туда несколько листьев. Её движения были быстрыми и ловкими, отточенными многолетней привычкой.

Браан вломился в кухню, виляя хвостом, приласкался к Флоре, прежде чем ткнуться мордой в железную миску с его собственным завтраком.

– Всё в порядке, пап? – спросила Флора, ожидая, что отец, как обычно, молча кивнёт, сядет во главе стола и вытянет ноги в толстых шерстяных носках. Но в то утро он подошёл к окну, стал смотреть на озеро.

– Похоже, у нас будут гости, – сказал он, указав на залив. Вытерев руки о тряпку, висевшую у плиты, Флора подошла к нему.

В тихом утреннем свете показалась вереница кораблей. Серые корпуса двигались медленно, но с силой, легко разделявшей волны.