Наследник, которому по...

Давайте! Поднимем знамя свободы! Покажем им кто здесь хозяева!

Слегка перемазанный в грязи, как я уже говорил, мера возможности дворнику Василию, всё никак не позволяла нормально заняться территорией и высадить траву, поэтому часть газонов давно представляла собой раскисшую от дождей голую землю, Иванов, горел неукротимой яростью, как самый настоящий вожак, поднимая на правое дело борьбы остальной народ.

Правда, завидев меня, отпочковавшиеся от остальной толпы мои ровесники замерли в нерешительности, не спеша кидаться в бой, по зову своего лидера.

- Что стоите! - Иванов разъярился, оглянувшись на соратников, - испугались?

- Да вроде, он ничего нам плохого не делал, - нерешительно протянул один из учеников.

- Не сделал сейчас, сделает потом, - рявкнул мой одноклассник, - он аристократ, а они все одним миром мазаны.

Но это тоже не возымело нужного эффекта.

- Ладно, сам разберусь, без вас, - Такаюки сплюнул, обернул ко мне перекошенное лицо, крикнул, - готовься, Рассказов, теперь тебе конец.

Сжав ладони в кулаки, он побежал ко мне, чуть оступаясь и оскальзываясь на ходу. Весь его вид выражал непоколебимую уверенность в том, что он мне сейчас покажет кузькину мать.

Распахнутый пиджак, наполовину без пуговиц, трепыхался за спиной коротким плащом, грудь парня вздымалась словно кузнечные мехи, колени высоко вскидывались, а затем резко опускались, вонзая форменные ботинки Иванова в чавкающую и разлетающуюся грязными брызгами жижу, толкая его всё ближе и ближе ко мне.

Он нёсся целеустремлённо, неумолимо, словно бронепоезд по рельсам. Вот только, когда ему до меня оставалось всего несколько метров, нога Иванова подскользнулась, он нелепо замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но не смог и подстреленной птицей полетел к земле вперёд головой.

На его беду, газон оканчивался прямо перед ним, и начинался асфальт. И невезучий Такаюки-кун, влетел лобовой бронёй прямо в железобетонный бордюр, сильнейшим ударом, почти выворотив его из земли.

Тело Иванова замерло буквально в двух шагах от меня, оставшись лежать в грязи. На секунду мне показалось, что даже ветер утих, настолько стало тихо. Замерли и дерущиеся, переводя взгляды с меня на неподвижного парня. Спустя пару секунд, кто-то из продолжавших стоять в нерешительности парней произнёс, с непередаваемыми нотками в голосе:

- Да ну, нахрен, - и, развернувшись, побежал обратно к основной толпе.