Новый Год плюс Бесконечность

— Какие ж игры, пан Митяй, о чем ты? Она ж у вас тут одна, на всю округу, верно? Пан воеводский уполномоченный, дай Бог ему здоровья, уже много лет как очистил всю область ниже по течению от ведьм и ворожей.

— Ведьме никто не нужен, — неожиданно усталым и глухим голосом молвил Браславский. — Она своими играми ни с кем не делится. Ее игры — только ее. И только для нее.

«Нет, пожалуй, не только в женских чарах тут дело, — решил Вадим. — И даже вовсе не в них. Что-то еще знает ясновельможный пан. Знает, но молчит».

— Чего же она хочет, ваша ведьма? Или, по-твоему выходит, что — оборотень?

— Известно что — грызть, — прошептал помещик и посмотрел на дознавателей безумными глазами, в которых словно отражались языки пламени из очага. — Но поначалу — вволю наиграться. Со всеми нами. Так ей, видать, слаще грызть.

Он резко опустил голову и замолчал. Зато заговорил Арчи.

— Выходит, придет завтра твоя Беата? За этой... девкой?

— Придет всенепременно, — помещик поднял на служивого человека взгляд, вновь потускневший в одночасье.

— Она голову Марыське-то уже заморочила. И никого в живых не оставит.

Браславский тяжко вздохнул, покачал тяжелой лобастой головой.

— Только вижу — не верите мне. И никто не верит. Ни воеводский уполномоченный — тот вообще чуть не на смех поднял. Ни пан капитан лесной стражи — тот, правда, с ведьмой поговорил обстоятельно, только тоже не уверовал в мои доводы. Не внял, значит... Да вот, гляжу, и вы норовите все по-своему сладить, к обычному дознанию свести. Известное дело, того и гляди, сыщиете, что в округе матерый волк живет, из одиночек.

Вот он, дескать, всех и грызет, как мне воеводский приказчик толковал еще прошлой осенью. А тут — не волк, ясновельможные панове. Тут — сущее колдовство.

Он обвел всех троих дознавателей мутным, непроницаемым взглядом и вздохнул, как большой грустный коняга, умаявшийся после дневной пахоты.

— Уезжать вам надо отсюда, господа хорошие.

— То есть как это — уезжать? — не понял Вадим.

— Просто, — ответил Браславский.

— Оборотень, он ведь как обычно? Одного-двух загрызет — и опять надолго в берлогу залезет. А уж коли взъярится, тогда будет большая кровь. Так я вам скажу.

Все дальнейшие попытки дознавателей разговорить несчастную затравленную девушку ни к чему не привели. Точно некий ключик был у нее в душе. И едва речь заходила про оборотня — этот ключ закрывал невидимый замок, что установили в насмерть перепуганном девичьем сердце лютый страх и воспоминания о пережитом.