Новый Год плюс Бесконечность

И еще вдобавок чего-то очень боится.

— Ты слушал их разговор?

Арлекин нетерпеливо мотнул головой.

— И не только. Я смотрел, как он ел курицу.

— Да? — без тени улыбки, а, напротив, очень серьезно спросил Пьер. — И что же ты там разглядел, с этой курицей?

— Он ее ел как замороженный, — задумчиво сказал Арчи. — Ты когда-нибудь ел курицу, не разбирая, все подряд, и ни разу не повернув кости в руках?

— Может быть, что и ел, — неуверенно ответил Пьер. — Когда очень голоден был.

— Судя по тому, сколько этот пан употребил внутрь всяческой снеди, тут о голоде не может быть и речи.

Он легким, почти танцующим движением перемахнул через высокий сугроб и шутовски отдал честь напарнику.

— Ну, что, пошли, Искусник?

— Меня зовут Пятрас Цвилинга, — строго сказал Пьер. — И я выше тебя чином. Заруби себе это на носу, младший дознаватель.

И, не дожидаясь ответа, он зашагал в избу.

Младший дознаватель Арунас Шмуц захохотал, хлопнул себя по ляжкам и вприпрыжку кинулся догонять доброго товарища по государственной службе.

— Впервые это случилось восемь лет назад. Тогда один здешний пан, из обедневших мелкопоместных дворян, бросил вызов оборотню. Он во всеуслышание, при всем честном народе, пообещал содрать с него шкуру и повесить на дверях старой часовни.

Пан Митяй задумчиво чертил пальцем в пивной лужице. Вадим сидел напротив, прямой и строгий, весь воплощенное внимание. Дубовая столешница была уже очищена от объедков, рыбьих костей и прочих следов давешней трапезы.

— Оборотень, значит, узнал о том. Уж не знаю как. Теперь думаю, в те поры прибегал он в наши Бравицы из лесу. Яко волк зловещий.

— Или же человек, живущий по соседству, — прибавил дознаватель. — Если только не в самой твоей деревушке.

— Может, что и так, — покачал головой мрачный помещик. — Кому ж знать... Тогда дело тоже было аккурат под Рождество; дети бегали под окнами, колядовали. Пан же собирался на охоту за оборотнем, при этом шумел много, ругался и грозился. А на третий день, уж после того, как пан вернулся, бесцельно проплутав по лесам да заброшенным озинам, оборотень его и убил.

— Как убил, сказывали? — тихо спросил Вадим.

— Известно как... — вздохнул Браславский.