Новый Год плюс Бесконечность

В тот же самый миг ветка одного из ближних кустов вдруг покачнулась. Арунас глянул на нее, нахмурив брови, но тут же сплюнул и храбро усмехнулся.

— Пусть только попробует. На всякую старуху найдется проруха.

Он положил руку на рукоять сабли и обвел все кусты, какие только попали в поле его зрения, грозным и воинственным взором.

Пятрас тоже глянул — поверх острых верхушек елей — на серую полоску, что неуклонно росла и ширилась в небе, понемногу продвигаясь в их сторону.

— Ехать пора, — заключил он. — Скоро смеркаться начнет.

— И мороз крепнет, — добавил Вадим. — Теперь нужно поторопиться.

Трое конных двинулись шагом по тропинке. Прежде здесь гоняли подводы на ярмарки, была наезженная дорога. Но теперь даже при свете дня здешние крестьяне опасались ходить через лес. И сейчас только еле заметные пугливые колеи от полозьев указывали путь троим дознавателям. Но это их как раз не беспокоило. Дорогу они знали, и неподалеку уже начинался тракт.

Кусты за их спиной неподвижно торчали из снега.

К вечеру они добрались до деревни. Бравицы выглядели позажиточнее многих прочих сел, попадавшихся им в округе в течение последнего месяца многотрудного и покуда бесполезного выслеживания кровавого убийцы-невидимки. Сам пан Митяй, рыжий, краснорожий бородач в необъятном сюртуке и накинутой на плечи мохнатой медвежьей душегрее, встретил их приветливо и радушно. Хотя и не скрывал — очень удивился появлению дознавателей, да еще из самой столицы.

— В угодьях Варкалишкай убиты трое дознавателей, — сухо пояснил Вадим. — Между прочим, все трое — из Святого ордена, люди бывалые и сведущие в искусстве дознания. Да и в лесном единоборстве тоже.

— Божьи агнцы? — недоверчиво покрутил носом Браславский. — Дела... Слыханное ли дело, пан Секунда... Это я к чему говорю-то? Однажды собственными глазами видал, как один из братьев проучил озорников на ярмарке. Те вздумали на свою беду поострословить на предмет его забрызганных дорожной грязью одежд.

— В открытой схватке — не знаю. А вот из засады — мог. Уж больно у него когти длинные, говорят.

— Ну, коли так, все возможно, — сокрушенно покачал головой помещик.