Новый Год плюс Бесконечность

— Простой жизненной справедливости. Это только в глупых сказках принцессы любят деревянные души, отвергая горячую плоть и кровь. Придите в себя, Мари! На что вам этот кусок деревяшки? Все еще возможно исправить!

«Самоуверенность, — вздохнул про себя Вадим. — Неужели самоуверенность может так подвести? Он просто не может взять в толк, что Мари... что она... Нет, но ведь это действительно невозможно!»

— Как ты не можешь понять, — девушка презрительно взглянула на крыса. — Все очень просто, если действительно иметь, как ты говоришь, горячее сердце и возвышенные помыслы.

А не один лишь расчет и манеры.

И она обвела притихший зал чистым, прозрачным взглядом, подхватила с пола и прижала к себе куклу. После чего звонко воскликнула:

— Я люблю его! Слышите?

В зале повисла оглушительная тишина, которую нарушало только частое судорожное всхлипывание госпожи Штальбаум, вцепившейся в рукав супруга, как в спасательный круг. Жизнь в одно мгновение покачнулась под ее ногами.

Ее уклад и привычки пошли ходуном, точно волны, и госпоже Марте было страшно, очень страшно. И еще почему-то — тоскливо и пусто. Точно она маленькой девочкой осталась в доме одна, а за окнами бушевал ливень, срывая с ветвей последние жалкие листья и предвещая долгую, нескончаемую зиму, без надежд, радостей и свершений.

— Я люблю тебя, милый друг, — прошептала Мари, обнимая злополучную куклу.

Та, разумеется, ничего не ответила. И лишь глубоко внутри, в похищенной и заключенной в деревянную темницу душе молодого человека что-то вспыхнуло, осветило все вокруг холодным ночным огнем.

.. И медленно покатилось вниз, точно игрушечная падучая звезда, сорвавшаяся с картонного небосвода.

— Тогда берегись, — злобно прошептал крыс и решительно шагнул к девушке. Брошенный ему вслед крестным холодный болотный огонь крысиный принц решительно отразил рукой, точно отвел несущественный довод. Затем с невероятной силой ухватил за руки Арчи, и они замерли на несколько страшных мгновений, повиснув в жестоком и решительном равновесии ценою всех сил побледневшего и звенящего, как струна, арлекина.

Мари отпрянула и вскрикнула в страхе, будто увидев на миг сквозь оболочку крыса его истинную зверскую сущность. Она прижала к себе бесчувственного щелкунчика, точно хотела в эти минуты защитить его и спасти от лютого врага, хотя бы и ценою своей жизни.

В эту опасную минуту Пьер твердо знал, чего хочет крыс.