Новый Год плюс Бесконечность

А Дроссельмейер просиял.

— Позвольте, господин Монтаг, в свою очередь и мне задать вам вопрос. Признаюсь, сейчас он меня весьма интересует. Если даже не сказать больше — интригует.

— Я к вашим услугам, — баронет все еще пребывал в смятении. Он не сводил глаз с елочной игрушки, которая тихо вращалась на крепкой льняной нити. — Что вы хотите теперь узнать от меня? Но имейте в виду, после того я сам засыплю вас вопросами.

— Бога ради. Узнать пока хочу только единственное, — кивнул Дроссельмейер. — Каким образом все-таки вам удалось заполучить в услужение двух таких необычных и занимательных, хотя и, разумеется, в высшей степени достойных господ?

— Вы имеете в виду моих слуг? Обоих? — остро глянул на него баронет.

— Я имею в виду господ Пьера и Арчи, — уклончиво ответил крестный. При этом он как бы невзначай опустил слово «слуги», и это обстоятельство не ускользнуло от внимания молодого человека. Как и то, что Дроссельмейер назвал его слуг «господами».

«Что ж, ведь я как ничего толком о них не знал, так до сих пор и не знаю», — подумал в тот же миг Вадим.

— Я и сам себе задаю этот вопрос, сударь.

Ответом ему была лучезарная улыбка волшебника.

В тот же миг двери распахнулись, и в зал вошла Мари.

Главы 7-8

Глава 7

Зубы

Вид у девушки был торжествующий. В руках она несла свою драгоценную куклу. Щелкунчик уютно устроился на ее груди, словно живое существо, свернувшись калачиком. И только безвольно болтающиеся гусарские сапожки говорили о том, что это игрушка, а не спящий ребенок.

— Милая Мари! — тревожно всплеснул руками крестный. — Полноте, можно ли вам вставать с постели? Лихорадка может возвратиться!

— Если я останусь в постели еще хотя бы на день, боюсь, моя лихорадка еще усугубится, — гневно сказала девушка.

Она была удивительно красива сейчас, когда отступающая болезнь еще давала о себе знать. Нервный румянец, проступающий легкими пятнами на бледном лице; сверкающие звездным льдом огромные, чуть удивленные глаза; лебединый поворот головы, спокойствие руки и расслабленность пальцев.

Если бы только не разинутый безобразный рот щелкунчика и огромные прямоугольные зубы.

— Что вы имеете в виду, милая? — изумился Дроссельмейер. — Неужто постель сыра? Или сквозит в окна?

— Хуже, много хуже, крестный, — капризно надула губки Мари.