Новый Год плюс Бесконечность

У меня, кстати говоря, отменный слух.

Слуга молча внимал словам баронета, внимательно, но без подобострастия.

— Искусник, затейник... Кукла — и та зубастик?! — продолжил баронет.

— Первые два слова, — невозмутимо ответил слуга, — соответствуют складу наших с Арчи характеров. Мы очень разные, но всегда дополняем друг друга.

— Да, мне это тоже показалось, — саркастически сказал молодой человек.

— Что же до куклы, то осмелюсь лишь спросить, сударь. Вы видели ее прежде?

— Нет пока. А что? Какой-то солдат — в нем есть что-то особенное?

— О, да, — подтвердил Пьер.

— И что, большие зубы?

— О, огромные! — Пьер показал пальцами размеры, пожалуй что акульего клыка. — У них у всех такие — крепкие, острые, из наилучшей стали.

— У кого это — у всех? — не понял молодой человек.

— У всех кукол такого рода, — терпеливо объяснил Пьер. — Это ведь не простая кукла, господин Монтаг. Сейчас таких уже и не делают. У нее есть собственная функция, чрезвычайно полезная в доме. Это — щелкунчик.

Едва за окном стало смеркаться, Арчи пробрался в зал.

Накануне, после того, как больная удалилась в свою спальню, здесь открывали окна для проветривания. Теперь, в холодном воздухе елка благоухала еще сильнее, и Арчибальд некоторое время с удовольствием крутил носом, втягивая горьковато-сладкие запахи хвои и смолы. Одновременно слуга внимательно осматривал пустую залу, которую в будние дни освещали лишь редкие светильники, что было не удивительно в практичном и экономном доме советника медицины.

Под елкой в глубоких сугробах из свежей ваты стояли и лежали куклы, расписные деревянные звери и два батальона оловянных солдатиков, застывших в боевом порядке в самый разгар сражения.

Арчи сразу увидел игрушку. Щелкунчик стоял возле самого древесного комля, печально глядя на человека большими круглыми глазами. Вид у него был бы милый и трогательный, если бы не огромные зубы, тускло блестевшие и, по всей видимости, весьма острые.

Механизм колки орехов был прост и понятен даже ребенку. Надо было просто вложить крепкий орех кукле в ее вечно разинутый рот, а затем дернуть бравого солдата сзади за косицу. Механизм мягко приходил в движение, и — кр-ра-кк! — скорлупа раскалывалась на две аккуратные ровные половины.