Новый Год плюс Бесконечность

— Извините, ради бога, что приходится беспокоить вас в такой ранний час, — сказал он как можно благожелательнее. — Я проездом в этом городе, а в вашем доме когда-то жил.

— Бывает, — пробурчала женщина и в нетерпении переступила с ноги на ногу. — А кто нужен-то?

— Да, пожалуй, что уже и никто, — вновь как-то совсем уж по-дурацки улыбнулся он, но ничего не смог с собой поделать — магия дома уже действовала на него, будоражила душу, презрительно улыбалась в ответ. — Если не возражаете, я бы хотел подняться на верхний этаж, посмотреть, как там сейчас.

Воспоминания молодости, знаете ли. Конечно, если там никто не живет.

«И я в этом уверен», — почему-то подумалось ему.

И по тому, как она замешкалась и оценивающе оглядела его пальто, заснеженную шляпу, ботинки, он почувствовал, прочитал подозрительную мысль и с легким сердцем вынул бумажник.

— Разумеется, я оплачу ваше беспокойство.

— Да ладно, — она пожала плечами, а он не угадал! И шагнула назад, в глубь прихожей.

— Там и вправду никто не живет.

«Я знаю», — едва не вырвалось у него вновь, и он с удивлением попытался вновь прислушаться, что же такого необычного сейчас творилось в душе. И не услышал себя — все мысли были заняты комнатой наверху, в мансардном этаже, ключ от которой ему уже протягивала хозяйка.

— Потом, когда будете уходить, заприте дверь. А ключ — вот на этот гвоздь, — она, не удержавшись, зевнула, не прикрывая рта, и затворила перед ним дверь. Вадим сжал ладонь, согревая ключ на маленькой тряпичной тесемке с заскорузлым узелком, глянул наверх и стал осторожно подниматься.

На сердце было глупо и странно, как и его давешняя улыбка, вдруг воротившаяся к нему теперь, спустя столько лет. Но уже не как ощущение — лишь воспоминание, отзвук этой шаткой и тревожно поскрипывающей лестницы, восемнадцати ступенек, уготованных ему судьбой.

И еще здесь жила музыка.

Вадим плотно затворил за собою дверь и огляделся, благо в окна пробивался свет дворового утра и снега на крышах.

По стенам тут все так же были развешены старые пластинки с красными бумажными кружками перечня песен посередине черного винилового блюда. Вадим тут же вспомнил, как однажды «испек» в духовке из нескольких надоевших дисков забавные подносы с защепленными, точно гофрированными краями. Нина потом разрисовала их цветочками, ягодами и прочей милой чепухой.

Вадим шагнул в глубь комнаты, бережно снял с гвоздей пару дисков.