Новый Год плюс Бесконечность

И на нем уже несколько раз останавливались дамские глаза всех цветов, оттенков и температуры плавления страсти. Вполне можно было и потанцевать. Но для начала стоило заказать музыку. Если, конечно, здесь помнят и любят настоящее ретро.

Поэтому спустя несколько минут он поднялся с пластикового кресла, немыслимого для приличного общепита сиреневого цвета, и неторопливой походкой подошел к музыкантам. Те как раз объявили перерыв и потягивали холодное пиво, даром что оно скверно влияет на связки и драйв.

Заметив клиента, саксофонист немедленно обернулся к нему с дежурной пластмассовой улыбкой.

— Вот что, маэстро, — как можно небрежнее протянул Вадим, выразительно теребя третью по счету пуговицу рубашки — место, откуда у всех приличных и серьезных людей лежит кратчайший путь к внутреннему карману. — Я — любитель хорошей старой музыки. А вся хорошая старая музыка, как известно, уже написана в семидесятые годы.

— Это так, господин, — осклабился саксофонист, не сводя глаз с Вадимовых пальцев.

— Семидесятые — все верно. Это — наше всё.

— Я слушаю вас уже добрых полчаса, — сообщил Вадим, — и нахожу, что у вас неплохой вкус. Правильная музыка, которую правильно играют, — это сегодня встретишь не часто.

— Безусловно, мсье, — согласился саксофонист. — Нынче не часто встретишь хорошую музыку. Мы стараемся доставить клиентам удовольствие.

— Вот и замечательно, — кивнул Вадим. — Тогда как насчет «Вечернего города»? Божественного Майкла?

— О, сэр, у вас, безусловно, отменный вкус, — расплылся в паточной улыбке саксофонист.

Так что щеки его немедленно оттопырились, будто он только что собрался взять неимоверно трудную и одновременно вкусную ноту. — Музыка маэстро Тарвердяна — неизменно в числе наших самых любимых. Мы исполним ее для вас с особенным удовольствием.

— Я исполнюсь такого же удовольствия, если в нужный момент вы сыграете эту пьесу раза три подряд, — подмигнул музыканту Вадим. — Я еще не нашел партнерши, которая бы по достоинству оценила мой музыкальный вкус.

И жесткая ассигнация с легкостью перекочевала в узкую ладонь музыканта, который коротко, но с достоинством поклонился.

— Не извольте беспокоиться, синьор, — пообещал он. — Через пять минут мы возобновим игру, и первая же пьеса будет сыграна в вашу честь.

— Вот и славно, — сухо подытожил молодой человек. — А я пока осмотрюсь.

И он медленно и с достоинством осмотрелся.