Новый Год плюс Бесконечность

Если человек не спит ночь, для него в следующем дне зачастую почти ничего не меняется по сравнению со вчерашним. Но это не значит, что правило верно и для другого такого же человека. Наталья приехала быстро.

— Ты ушел, а я все думала и думала, — поведала она, прихлебывая чай из нарядной гостевой чашки. — И додумалась до очень простой вещи.

— Вот как? Например? — Вадим изобразил на лице искренний интерес, в глубине души мечтая только о горячей ванне.

— Ты извини, если я сейчас буду без обиняков, — предупредила она.

— Просто пытаюсь объяснить словами то, что еще час назад лишь чувствовала. И то — смутно.

— Да, конечно. Я понимаю, — произнес он, не понимая, однако ж, ни грамма.

— Между нами... мной и тобой...

Она замялась, не то от смущения, не то просто подбирая выскользнувшие слова. А потом упрямо повела головой, отводя волосы.

— Одним словом, теперь нас связывает что-то очень серьезное... Если ты, конечно, веришь мне.

— Я верю, — ответил он, и это было чистой правдой. Но здесь была подмешана и правда, которой Наталья еще не знала.

И он испытующе взглянул на молодую женщину, повергнув ту в легкое смятение.

— Я не знаю, как это назвать... — опустила голову Наталья. — Но ты ушел сегодня, и у меня теперь чувство вины. Оно почти физическое — мне даже кажется, я смогла бы его потрогать.

— А может, это у меня лучше получится? — наконец улыбнулся Вадим. — Где это, интересно, у очаровательных женщин размещается комплекс вины?

И он сделал вид, что хочет ее обнять.

Наталья затравленно следила за его рукой, как кролик глядит на удава. Вадиму стало не по себе, и он виновато убрал руку.

— Извини... я шучу в последнее время как-то дурацки...

— И я, — кивнула она. — Я тоже.

В нем вдруг поднялась горячая, жаркая волна. Захотелось встать перед ней, обнять, отвести душистую прядь волос, доверительно шепнуть в маленькое розовое ухо: ты — знаешь? Догадывалась?

Но вместо этого он чувствовал, что все глубже погружается в пропасть, в теснину, края которой сходятся страшно и глухо, сдавливают его.

А она наверху — ходит, ищет. Может быть, даже отчаянно зовет. Но не знает, что нужно просто опустить глаза.

— Что тебя беспокоит?

Он чуть было не прибавил — «еще», но вовремя прикусил язык.

— Понимаешь, в чем дело, — сказала Наталья. — Наверное, только я и могу видеть тебя по-настоящему. Это — не бабья блажь.

— Я ведь уже сказал — верю, — он попытался успокоить ее, но вместо этого разволновался сам.