Новый Год плюс Бесконечность

Это не была их обоюдная рассеянность. Стоящая перед ним дама ничего не видела. Она была слепа.

Но все вышеописанное уже не имело для Вадима никакой ценности, никакого значения, поскольку подсказка уже прозвучала и была им услышана.

Он стоял у подъездного подоконника, замерев, не чувствуя ни собственных ног, ни робкого батарейного тепла. Он почти не заметил даже спускавшегося по лестнице отчаянно зевавшего мужчину, уже невесть когда успевшего накуриться до одури. В глазах Вадима короткой видеокартинкой висела одна и та же повторяющаяся сцена: вот он налетает на Наталью.

И в короткий миг их соприкосновения, когда он вытягивает руки удержать на льду молодую женщину, из ее рук в его ладони перебегает холодная желтая искорка!

Она вспыхивает на миг снова, тускло освещая молодого человека изнутри, точно огонь ночника в оконной раме. Затем медленно гаснет. И оказывается теперь уже в нем — кусочек неведомого огня, о существовании которого Вадим до сегодняшней ночи и не подозревал. В голову же настойчиво, расшвыривая всех остальных, лезла единственная, неотвязная мысль.

Вадим смотрел прямо перед собой, в квадрат заиндевелого окна. Он думал, кто же все-таки такая Наталья. Знала ли она сама, что ненароком передала в тот миг, коснувшись чужой протянутой руки. Что вообще с ними обоими, черт возьми, сейчас происходит?!

И еще немного, совсем чуточку, он думал о тепле и вкусе ее губ.

Глава 28 Простые и важные вещи

В локомотивном искусстве последнего века, именуемом кино, излюбленной темой для большинства творцов является спасение мира и окрестностей вкупе с населяющим их человечеством.

Мир ныне спасают с завидной легкостью все кому не лень, и это еще одно доказательство шаткости последнего и тщеты большинства наших чаяний, связанных с обитанием в нем и попытками более-менее прилично здесь устроиться.

Проблемы же решительного спасения конкретной, одной отдельно взятой личности на фоне столь глобальных задач мироздания как-то совершенно потерялись. Причем не только в художественных арсеналах творцов и творческих обоймах художников всевозможных рангов, но и в умах обывателей, в их ленивом, сериальном сознании, текущем сквозь жизнь как ручеек, счастливо достигший реки и незаметно почивший в ней, не успев даже толком пожить самостоятельно.

Во всяком случае, когда Вадим вернулся домой и присел на тумбочку в прихожей у мутного, пятнистого отпечатками пальцев зеркала, он сразу почувствовал это, причем как никогда остро.