Новый Год плюс Бесконечность

Ворон покосился на Тирда и саркастически крутнул головой, точно говоря: ну, еще бы, где уж тебе, свистуну!

— Это не удивительно, — вздохнула голубка. — Никто из нас не умеет читать по-человечьи. Кроме одного.

И она неожиданно низко поклонилась... корвусу! Тот в ответ сделал церемонный шаг назад и учтиво поклонился своей Госпоже, как образцовый придворный, знающий себе цену, но весьма высоко чтящий монаршую милость. Во всяком случае, на людях. Или — птицах, что, по сути, имеет в таких случаях мало различий.

— Искусник в молодости жил с людьми, — пояснила голубка Тирду. — Его показывали за деньги, а он за это проделывал разные фокусы. Или наоборот, уж не знаю. Словом, там, в цирке он и научился немного читать.

И она обернулась к ворону, который в течение ее краткого рассказа не издал ни звука. Другой же корвус тем временем не спускал глаз с ближайших зарослей, бдительно следя за каждой веточкой и прислушиваясь к писку ночных зверьков и далеким крикам птиц.

— Ты ведь сумеешь прочитать, верно, Искусник? — с надеждой и гордостью спросила Госпожа Леса.

— С вашего позволения, — глубоким и низким голосом ответил ворон, — я уже это сделал.

— Как?! — вскричала обрадованная голубка. — Ты прочел это слово?

Корвус молча склонил голову, кося ироническим глазом на Тирда.

Сверху глухо каркнули — это Затейник выразил одобрение искусству собрата по перу.

— Что же это за слово? Говори скорее, мой добрый друг! — воскликнула голубка.

— С вашего позволения, — вновь начал ворон, — это слово означает «ПОНЕДЕЛЬНИК».

— Понедельник? — удивленно воззрилась на него Госпожа Леса.

— Так точно — понедельник, — подтвердил ворон. — Именно это написано по-человечьи на белом куске материи.

Наступила долгая тишина. Первой ее нарушила встревоженная и недоумевающая голубка.

— Но что означает это слово? И чего ради посылать из-за него такого... — она приласкала Тирда теплым взглядом, — такого достойного и храброго голубя?

— Этого я уж не знаю, — сухо ответил Искусник. — Но может быть, знает этот?.

Любимое словечко «свистун» в этот раз не сорвалось с клюва корвуса, который, что ни говори, был весьма неглупым царедворцем. И потому закончил нейтрально:

— Этот... достойный... голубь...

— Да я понятия не имею! — ошеломленно воскликнул Тирд. Но тут же прибавил, — Постойте, а можно я немного подумаю?

— Думай, — хором ответили голубка и оба ворона. И Тирд принялся думать.

Чтобы легче думалось, он даже отвернулся от своих спасителей.