Новый Год плюс Бесконечность

— Только пока, — упрямо прошептал Тирд. — Человек знает, что я упал где-то рядом. У него мое перо. И он вернется — для того и оставил пометку.

— А мы не можем ее убрать? — с надеждой спросила голубка. — У меня есть слуги, которым это под силу. Человек вернется и не найдет своей приметы. Тогда он, быть может, уйдет.

— Вряд ли, — ответил Тирд. — Он, конечно, запомнил окрестности. Это умный и опытный охотник. К тому, же ему служит собака. Даже если твои слуги и уберут примету, это только породит у него новые подозрения.

— Что же делать? — озадаченно проворковала птица с сизым опереньем.

— Выход только один. Мне нужно улетать. Сегодня ночью, если человек не вернется, я обязательно попытаюсь это сделать.

— Ты еще слишком слаб, — мягко проворковала голубка. — Крылья могут не удержать тебя, и ты сломаешь маховые перья. А то и кости. И тогда уже никогда не доберешься до своей цели.

— Меня ждут, — упрямо пробормотал Тирд. — Я должен попробовать.

— Ты все время думаешь о письме, что должен доставить? — задумчиво спросила голубка.

— Да, — кивнул почтовый голубь. — Это — мой долг. Моя служба.

— Служба? — качнула изящным клювиком Госпожа Леса. — Мне трудно понять. В этом лесу птицы служат только мне. Да и то потому, что я в свое время помогала многим из них, еще когда они были несмышлеными подростками-слетками.

— Сколько же тебе лет? — удивился Тирд, еще раз с удовольствием окидывая птицу осторожным, бережным взглядом.

— Я — вечно юная, — улыбнулась голубка, изящно поведя клювом и сделав быстрое, неуловимое движение прелестной головкой, точно отряхиваясь от капелек теплого майского дождя.

— Ну, наверное, — неуверенно проквохтал он. — Но я ведь — королевский гонец. Мой долг сильнее меня. Он неуклонно зовет, требует, чтобы я поскорее летел. Неизвестно, что может случиться, если письмо не будет доставлено вовремя. Знаешь...

Тирд помолчал, угрюмо покачивая клювом.

— У меня отчего-то очень тревожное предчувствие. Мне кто-то неуклонно нашептывает, что я и так уже опоздал. И каждый час промедления делает случившееся все более непоправимым и ужасным.

— А что должно случиться? — воскликнула сизая голубка.

— Я не знаю, — тихо сказал Тирд. — Но, наверное, об этом знает письмо.

— Письмо... — задумчиво прошептала Госпожа Леса. — И ты, конечно, не знаешь, о чем оно?

— Я всего лишь почтовый голубь, — простодушно ответил Тирд.