Новый Год плюс Бесконечность

Ветер усиливался, шелестя и раскачивая над ними голую древесную крону, а под ногами пробегала сухая шаловливая поземка. Она играла снегом, словно невесомыми ватными шариками, разбрасывала одни сугробы и тут же наметала новые. Один из таких порывов неожиданно сдул верхушку длинного холмика прямо возле ног Анны и Вадима. И они увидели полузасыпанный карандаш серебряного цвета, точно оклеенный волшебной рождественской бумагой.

— Смотри! — сказала Анна. — Какая прелесть!

Вадим, просияв оттого, что девушка впервые за вечер сказала ему «ты», бросился на карандаш как отважный и верный бультерьер.

Через секунду он уже подал его девушке. Но Анна, не обращая внимания на эту находку, вдруг потянулась к его руке и коснулась локтя молодого человека.

— Какая у тебя интересная рука, Вадим! — прошептала она.

— В каком смысле? — напряженно улыбнулся молодой человек. Другою рукой он придерживал спадающую с плеч куртку. Пальчики девушки легко пробежали от короткого рукава рубашки до запястья.

— Да вот же, смотри! — она указывала на несколько маленьких темно-коричневых пятнышек, почти точек, рассыпанных по коже и еле различимых в полутьме ленивого фонаря.

«Глазастая-то какая», — с невольным уважением подумал молодой человек и прибавил уже вслух, пожимая плечами:

— Это? Всего лишь родинки. Самые обыкновенные.

— Что значит — обыкновенные? Смотри, как они необыкновенно расположены, — покачала головой девушка. — Видишь — точка? Потом — две, и вон — еще одна.

— Ага, — согласился Вадим.

— А потом опять две и еще одна.

— Как будто два соединенных ромбика, — улыбнулась она. И молодому человеку показалось, что Анна даже дыхание затаила от нежданно проснувшегося странного интереса. Он тоже взглянул на свою руку внимательнее, слегка нахмурился, прикидывая и примеряясь. Затем решительно покачал головой.

— Нет, можно сделать и поинтереснее. Если соединить не прямыми линиями, а, например, косыми или просто дугами.

И взяв у девушки оброненный кем-то карандаш, молодой человек уверенно повел им по всем точкам, не отрывая грифеля.

Карандаш оказался вполне исправным, и теперь на руке Вадима можно было различить нарисованную бледную фигурку — вроде замысловатой гантели или же двух толстых сарделек, соединенных друг с дружкой. А вообще-то это была почти правильная восьмерка, только уложенная набок!

— Эй, поосторожнее, — запоздало вскрикнула Анна. — На себе не показывай!

— Поздно уже, — самодовольно усмехнулся Вадим.