Новый Год плюс Бесконечность

— Но тебе неведомо одно очень важное свойство зеркал на исходе года.

— Что еще за свойство? — недоверчиво рявкнул волк.

— Коли заглянуть в него достаточно глубоко, можешь увидеть свою истинную сущность. И тогда можешь на время онеметь, — усмехнулась старуха. — Либо голосом, либо — членами.

И она поймала отчаянный взгляд Вадима и глазами решительно указала ему:

Вниз! Пока не поздно!

Вадим с замиранием сердца досчитал до трех счастливых раз и нырнул вниз, точно ухнул в ледяную прорубь. Когти тут же рванули его плечи, раздался хруст, и омертвевшему от страха дознавателю почудилось, что это затрещали его собственные кости.

— Эй ты, шелудивый пес! — с ненавистью процедил сквозь зубы Арунас, выходя из-за спины Беаты. — Взгляни-ка сюда!

Чудовище с яростным ревом тяжело подняло голову. Оно было еще сковано вязкой зеркальной магией и двигалось медленно, точно в полусне, еще не вполне владея телом и замутненным сознанием.

Дознаватель прицелился и хладнокровно выстрелив в него сразу из обоих маленьких луков, крепившихся на отполированной дубовой станине самострела. Две осиновые стрелки с посеребренными наконечниками — дань особого уважения Арунаса к народным поверьям — вонзились в могучее тело зверя по самое оперение, почти полностью утонув в густой шерсти.

Оборотень жалобно взревел, яростно заскреб себя лапами, норовя выдернуть из тела смертоносные стрелки.

Пятрас тут же подскочил к нему сбоку и со всего размаха вонзил зверю в грудь обломок какой-то доски. Раздался вязкий булькающий звук, точно в бочку с застывающей смолой обрушили массивный камень. А потом Вадим, к тому времени уже стоящий на ногах, хотя еще нетвердо, разрядил в поверженного гиганта пистоль. Хотя пули в нем были самые обыкновенные, без примеси какого бы то ни было, хотя бы и самого завалящего волшебства.

Почти одновременно с падением оборотня сверху, с чердака, раздался тоскливый вой. Они втроем переглянулись и, не сговариваясь, разом бросились на чердак. Арунас и Пятрас — впереди, Вадим — вслед, с упрямством командира, сильно хромая чуть ли не на каждой ступени и перехватывая шаткие перила. Оба плеча его были страшно окровавлены. Поэтому когда Вадим добрался, наконец, наверх, там все было кончено.