Новый Год плюс Бесконечность

Дознаватели зашевелились, забеспокоились, не понимая толком, что происходит. А Пятрас неприметно обернулся, чтобы проверить, закрыты ли двери часовни.

Наконец старуха с глубоким вздохом удовлетворения нащупала в котомке нужную ей вещь. Вадим, словно очнувшись от сна, ухватился за рукоять пистоля, слишком прочно и надежно заткнутого за пояс. Арунас подался назад, прячась за выступом стены. В его руках мерно покачивался тяжелый самострел. Можно было не сомневаться, что острые стрелки этого оружия были вырезаны из еще сырой осины — в таких случаях Арунас свято чтил старинные обычаи, особенно коли дело касалось и его собственной жизни.

— Отойди! — выкрикнула старуха, и Вадим не сразу понял, что короткое слово ведьмы было обращено к нему. Ничего ровным счетом не понимая, он вскинул пистоль на уровень глаз и стал выцеливать ведьмину голову, норовя поймать самую середину лба, скрытого платком.

— Прочь! — взвизгнула Беата, отшвырнула в сторону тряпицу с зубами, резко потянулась и неожиданно ударила пана старшего дознавателя длинными скрюченными пальцами прямо в лицо.

— Ведьма! — ахнул Вадим и еле успел отшатнуться. В полумраке часовни пальцы старухи показались ему неестественно длинными, точно на них в одно мгновение выросли...

— В сторону, хозяин! — закричал Арунас, направляя заледеневший в его руках самострел прямо в сердце колдуньи. Как на грех, Вадим оказался на одной линии с ведьмой и своим помощником, так что любая осечка самострела могла оказаться для него гибельной. — В сторону! Вот я ее сейчас!

Что собирался сделать сейчас Арунас, Вадим так и не дослушал, потому что старуха с ужасающей быстротой взметнула вверх другую руку с зажатым в ней плоским и овальным предметом.

За ее спиной тихо и потрясенно выругался Пятрас. Вжавшись в двери и подпирая их спиной, он медленно сползал вниз, прямо в лужицу подтаявшего снега у порога часовни. Вадим ошеломленно воззрился на странный предмет, что старуха крепко сжимала в руке, точно защищаясь им от всех в этой часовне. На мгновение Вадиму показалось, что он увидел в этом предмете.

Это было двустороннее зеркало.

Возымело ли действие колдовство, или просто все были ошеломлены, но дознаватели на миг застыли в причудливых позах. Каждый устремил изумленный или яростный взор на ведьмино стекло. Оно покачивалось в сухонькой руке Беаты, губы которой, плотно сомкнутые, побелели от напряжения. Лицо же старухи превратилось в серую маску скорби, точно вырубленную в ночной полутьме.