Провожатый

Я ведь просила вас, сэр, чтобы вы не ходили сюда?

Каждый раз, стоило бабушке хоть чуточку разозлиться, она начинала обращаться к Сэму на вы. Могла даже припомнить все его титулы. В такие минуты Сэму ничего не оставалось, кроме как покорно слушать и помалкивать в ответ на риторические уточнения.

— … Постарайтесь и впредь сохранять столь же серьезное лицо, граф Чедвиг.

— Да, бабушка… мэм.

— Леди Чедвиг, куда прикажете подать ужин? – Перкинс появилась на нижней ступени лестницы. Сэм в который раз поблагодарил её за то, что она приходит в самый нужный момент.

Леди Чедвиг поднесла руку к нитке бус на шее, раздраженно щелкнула одной жемчужиной о другую и повернулась к служанке, медленно спускаясь в холл.

— В зеленую комнату, Перкинс, лорду Чедвигу стоит успокоиться, – не оборачиваясь, царственная и всегда прямая, как игла, леди Чедвиг обратилась к внуку: – Мыть руки. И не забудьте забрать лампу, прежде чем спуститесь к ужину, юный сэр.

Сэм с отчаянием переводил взгляд с высокой прически бабушки на темный коридор, ведущий к чердаку.

Он ни за что не решился бы сейчас преодолеть десяток ступенек, тем более, пройти по длинному коридору к страшной двери. Так и стоял бы, если бы не Джек. Старый Хоппкинс, дворецкий, поднимался по лестнице на второй этаж.

— Хоппкинс! – шепотом позвал Сэм, перевесившись через перила. – Хоппкинс, идите сюда!

— Чем могу помочь, сэр?

Улыбка тронула губы дворецкого, его лицо, имеющее грозный вид всегда, когда рядом не находился молодой лорд, словно бы ожило, зашевелилось: и брови, и глаза, и щеки – всё пришло в движение.

— Хоппкинс, нужно забрать лампу, – Сэм заговорщически глянул вниз, намекая на того, кто отдал такой приказ.

Джек кивнул, поднимаясь по лестнице к чердачному коридору.

— Нет, подождите! – Сэм уставился на остановившегося дворецкого. – Там… там…

— Там чердак, сэр, и ничего больше.

Сэм прикусил губу: так был похож ответ Хоппкинса на бабушкин. Должно быть, они сговорились. Только вот зачем? Там что-то прячется? Чудовище? Надо бы спросить у Перкинс.

Да, у Перкинс. Сэм прищурился, глядя на спускающегося дворецкого: тот явно что-то скрывает и ничего не расскажет, а вот Бэтси могла бы. Она всё знает. Сэм кивнул протянутой лампе и, не глядя на Хоппкинса, убежал в комнату мыть руки. Бабушка не любила, когда опаздывали к ужину.

Зеленая комната была мрачной. Сэм не любил здесь находиться. Когда-то нежно-зеленые портьеры потемнели, бархат обивки мебели отливал зловеще-черным, бронза тускло поблескивала в свете камина.