Цикл Вечности III: Пожиратель

– Погоди, а что случалось с людьми, вступавшими в интимную близость без такой лицензии?

– Если о таких случаях узнавали, то, как правило, одного или же обоих казнили как преступников, – безразлично ответил Аларик, вглядываясь в одну из многочисленных пар глаз, сверлящих его из тьмы.

Я растерянно уставился на собеседника.

– Что тебя так удивило? – непонимающе спросил тот. – В известных мне мирах нашли всего три эффективных способа решения проблемы перенаселения: контроль, экспансия и чистка. Империя Марар существовала за счёт того, что практиковала их все.

К казни могли приговорить за практически любое преступление, и незаконная интимная связь входила в их число. Мне будет интересно посмотреть, как твой мир преодолеет кризис перенаселения.

«Мне тоже», – промелькнуло у меня в голове.

– Но до деревень эти порядки тогда ещё не успели добраться, – продолжил Аларик. – Все связанные со взрослением проблемы решали старейшие деревни. Старейшими являлись буквально самые пожилые люди, как наиболее опытные, но иногда среди них попадались те, кто выглядел не старше тебя.

А мой внешний вид с трудом перетягивал за двадцать, несмотря на атлетическое телосложение. Физически я нисколько не постарел за последние шесть с лишним лет.

– Какой была твоя жизнь после смерти отца? – поинтересовался я.

– Ещё более пустой и бессмысленной, – признался Аларик, чуть поморщившись. – За последующие семнадцать лет я так и не покинул деревню, влача в ней бесцельное существование, как и завещал мне мой отец. Деревенские вбивали в головы своих детей, что меня нужно сторониться, что я опасен, а потому мне было не с кем поговорить.

Грамотных людей там не было, и я со скуки придумал письменность для нашего языка и начал вести дневник. Разумеется, она не соответствовала уже существовавшей в империи.

– Деревенские знали о твоём происхождении? – спросил я, удивлённо посмотрев на Аларика.

– Ты хотел сказать, о его отсутствии? Более-менее. Но так называемые Стражи Прогресса мало чем отличались от расформированной инквизиции и искореняли инакомыслие на корню.

Деревенские боялись, что не только меня приговорят к смерти, если о моём происхождении прознают в империи, но и их самих, а потому хранили тайну.

Аларик вновь прервался, погрузившись в свои воспоминания. Я же принялся обдумывать его слова.

Согласно истории моей цивилизации, любая идеология рано или поздно начинает порождать жестокость и хаос, если она не признаёт право на существование других мировоззрений.