Отверженный III: Вызов

Но Милу мне однозначно было жаль. Если она не врала Раймонду и действительно хотела лишь спокойной жизни, то её стоило пожалеть.

Но вот не врала ли? А если даже и не врала, то как надолго хватило бы её? Способна ли она жить спокойно с таким багажом? Я вспомнил её эмоции во время поединков — ну никак она не была похожа на любительницу тихой жизни.

Я думал о Миле всю дорогу и понял пока лишь одно: ещё не один час и не один день я проведу в раздумьях на предмет, чем в итоге для меня окажется расставание с ней. И может, когда-нибудь, я приду к выводу, что это был лучший финал наших отношений, а может, что самая моя большая потеря.

А пока что было просто больно. Как ни крути, в последнее время ближе Милы у меня никого не было, а потеря близкого — это всегда потеря. И какие решения ты разумом ни принимай, на душе всё равно остаётся боль, а в сердце пустота.

Когда приехали в управление КФБ, Сажин лично сразу же проводил меня к Милютину. Перед кабинетом Ивана Ивановича майор снял с меня контролирующий обруч, после этого завёл меня, отчитался и быстро удалился.

Милютин сидел в своём кресле, барабанил пальцами по столу и, увидев меня, не стал скрывать своего плохого настроения и мрачно произнёс:

— Проходи садись!

Я быстро подошёл к столу и сел напротив Ивана Ивановича.

— В целом мне уже доложили о происшествии, — сказал Иван Иванович. — Что добавишь?

— Как я могу добавить, если не знаю, что Вам рассказали? — удивился я.

— Не умничай! — рявкнул глава столичного КФБ, лишний раз показав, что он не в настроении.

— Ты знал, что твоя подружка на такое способна?

— Нет. Я очень удивился.

— Догадывался?

— Нет. Она, конечно, всегда меня удивляла, но такое я и предположить не мог.

— Знаешь, кого она там отработала?

— К сожалению, нет.

— Врёшь!

— Честно, не знаю. Первый раз его видел.

— Свидетели сказали, что твоя подружка и неизвестный мужчина о чём-то долго говорили. Ты слышал о чём? Она называла его имя?

Мне очень не хотелось рассказывать Милютину подробности разговора Милы и её знакомого, неизвестно чем это могло для моей девушки обернуться.

Но и врать Ивану Ивановичу было глупо, особенно накануне важной операции. Милютин явно вычислил бы что я вру — не эмпатией, а просто благодаря своему огромному опыту. Врун из меня неважный. Обмануть генерала спецслужб — это можно было даже и не пытаться.

— Его звали Раймонд, — сказал я. — Он что-то требовал от Милы, угрожал ей. Я так понял, они раньше были знакомы.

— Что требовал?

— Он не сказал.