Отверженный III: Вызов

Но мы боремся. Это был бы идеальный вариант — признать незаконным снятие неприкосновенности и соответственно ваше задержание. Мы обратились по этому вопросу в Конституционный суд, но…

Адвокат запнулся, не зная, как преподнести князю неприятную информацию.

— Но Каменский тоже боится идти против Романова, и на него можно не рассчитывать, — усмехнувшись сказал Константин Романович.

— Я бы не сказал, что Леонид Васильевич прямо уж так сильно боится кесаря, но поведение его меня удивляет.

— Его или напугали, или купили, — мрачно произнёс князь Седов-Белозерский. — Других вариантов я не вижу.

— Но мы не сдаёмся! — продолжил адвокат. — И для нас признание незаконности ареста — лучшее, что может случиться. Ведь что касается самого дела, там, к сожалению, шансов сильно изменить приговор почти нет. Как ни прискорбно это признавать, но с показаниями Самойлова и Левашова у нас вариантов немного. Исключительную меру мы отменим, на этот счёт даже не переживайте, но лет десять — пятнадцать вам всё равно оставят.

— Представляю. И много на эту тему думаю в последние дни.

— Но есть ещё один вариант: мне тут намекнули, что после избрания императора, если его, конечно, изберут, будет амнистия.

— Если не помешаем — изберут, — со злостью произнёс Константин Романович.

— Так вот, — продолжил Дроздов. — Будет общая амнистия для некоторых категорий отбывающих наказание и, помимо этого, можно будет обратиться к императору с прошением о помиловании. И он точно не откажет. Он не сможет отказать. Ему нужно будет налаживать контакты и отношения со всеми расами и со всеми кланами.

— Ты слышишь, как это звучит? — мрачно спросил Константин Романович. — Меня, князя Седова-Белозерского, магистра «Русского эльфийского ордена» помилует какой-то человечишко, пусть и взошедший по иронии судьбы на престол. Что может быть большим позором?

— Ваше Сиятельство…

— Посмотри на это! — перебил князь адвоката и указал на свой контролирующий обруч. — Люди надели на нас ошейники.