Новая Искра.

Я и не думал, что она когда-нибудь позволит себе проявить хоть какую-то ласку, хотя я сам старался быть к ней очень внимательным. От такой здоровенной рептилии ожидаешь, что язык будет грубым, как наждачная бумага и пахнуть у неё изо рта будет весьма противно... Но я поразился, насколько нежен язык виверны, и от её слюны исходил всего лишь лёгкий запах жжёного сахара.

Привязав сумку к седлу, я надел шлем, взобрался на спину к напарнице и закрепился, чтобы не свалиться. Два старика идут в очередной бой. Мне почти семьдесят и ей скоро сорок.

Десять минут мы ожидали в полной тишине. Первыми с территории городка выскочили разведчики верхом на байках, затем тронулись грузовики с личным составом, Гриша пристроился в середине колонны и я, похлопав Белонну по шее, чуть-чуть натянул поводья.

— С богом, бойцы! — уверенно сказал я в общий эфир. И произнёс традиционное напутствие: — Зашьем рану на лице нашего мира!

Виверна встала на задние лапы, широко расправляя крылья.

Три часа, и мы будем на месте. Есть время немного расслабиться, пока ничего не началось. Ведь этой ночью очередной смертельный бой грядёт.

* * *

— Гневитский, давненько не виделись, — раздался в моём шлеме уверенный грудной голос. — Ещё не рассыпался, старый хрыч.

Планолёты ордена Искры догнали нашу колонну. Виверны покрикивали, недовольные возмущениями в воздушных потоках, искажённых энергетическими платформами их железных соперников.

— И тебе здравствуй, Люда, — фыркнул я.

— Я мать Альберта! — возмутилась старая знакомая.

— Ага, а я — император Август. — Глуповатую пикировку следовало отложить на потом, и я серьёзно поинтересовался: — Сколько с тобой боевых бабушек?

— Достаточно, чтобы закрыть даже Великую Рану, — недовольно проворчала она. — Императорская старуха приказала поднимать весь старший состав.

— У нас не будет огневой поддержки и предварительной зачистки. Так что твоим бабушкам будет, где развернуться.

— Как это не будет зачистки?! — возмутилась Людмила.

— Приказ твоей «любимой» старухи. Лезет, куда не просят. Ещё и шаромыг наблюдателей прислала.

— Вот же, дура старая! Нас же на подходе начнут встречать.

— Будто я не знаю. Так же, как мы оба знаем, что эту дуру хрен переспоришь.