Прогулки по крышам

Агата разозлилась — да что ему от нее надо? Чтобы она рассказала про тени, которые до сих пор иногда рыщут в ночи? Слабо светящиеся тени — они бродят и бродят, ищут и ищут, и не могут кого-то найти... стих почти получился.

— А вы сами что помните? — спросила с вызовом. Келдыш слегка растерялся:

— Хотите знать, что видел я?

Он перегнулся через перила моста — внизу плыл речной трамвайчик, весь в огнях и в музыке. Молчал долго. Потом повернул голову и серьезно посмотрел на Агату.

— Радуйтесь, что ничего не помните, Мортимер.

Агате стало холодно. Агате стало грустно. Тяжело. Она тоже принялась смотреть на медленно текущую черную реку: огни моста и набережной золотили и серебрили воду, но не проникали внутрь. А что там, в глубине? Что там, в ее памяти? В памяти Келдыша?

Его пальцы, лежащие на перилах рядом с ее локтем, дрогнули, сжались сильнее. Ей показалось, он произнес что-то. Агата взглянула вопросительно. Келдыш медленно, осторожно выпрямлялся, как будто по частям, по позвонку, точно раздумывая — а стоит ли? Замер, высоко подняв голову.

— Что... — начала Агата, но он быстро закрыл ей рот ладонью. Рука пахла рекой, камнем и была влажной. Медленно повел головой — влево-вправо — прислушиваясь? принюхиваясь?

— Мортимер, — сказал негромко. — Быстро в машину.

— А...

— НЕМЕДЛЕННО!

Он будто одним возгласом телепортировал ее — Агата мгновенно очутилась на переднем сиденье. Смотрела через стекло, как медленно, завернув голову влево, он отступает к машине. Шажок — остановка, шажок — остановка. Агата изо всех сил напрягала зрение, но видела перед собой только пустой мост. Келдыш широким полукругом повел рукой, как будто измерял температуру моста под ногами, потом снова — уже вверх ладонью. Остановился перед капотом — Агата видела, как шевелятся его губы, но изнутри слов не было слышно.

— Пристегнитесь!

Агата потянула ремень — ее бросило на стекло, потому что зверь-машина внезапно прыгнула, разворачиваясь чуть ли не в воздухе. В панике завизжали тормоза со встречной полосы. Барахтаясь на сиденье, Агата сумела оглянуться: машина встала, упершись бампером в перила, а следом, накрывая и ее, и мост, полз белый туман.