Что наша жизнь?

Упрямый, обидчивый, недавно разведённый, Иван в глубине души сознавал, что у первобытников он, скорее всего, тоже долго не задержится…

История его была по нынешним временам вполне заурядна. Сразу после дембеля Ивана занесло на «Хоббитские игрища», где он, кстати, и познакомился с будущей (ныне — бывшей) своей супругой. Однако вскоре беготня по рощам и беспорядочная рубка на деревянных мечах показались Ивану баловством — и подался он к викингам в клан Белых Волков: смастерил себе на заводе лёгкий стальной шлем с листовидными прорезями для глаз, кольчугу (не такую, как у плечистого коротышки, а настоящую — из гроверных шайб); заказал бывшему колхозному кузнецу клинок, обошедшийся в добрую сотню «убитых енотов».

Полтора года сражался на турнирах, обильно высекая искры из щитов и доспехов; однажды, будучи ошеломлён боевым топором, побывал в тяжёлом нокдауне; дважды доходил до финала — и оба раза обжигался на Сигурде Бешеной Электричке.

Жена Ивана Синклиналь (по жизни — Вероника) сочла всё это изменой Средиземью и в течение полутора лет чуть ли не каждый день закатывала викингу скандалы на эльфийском.

Кончилось всё, естественно, разрывом.

Разведясь, Царевич под горячую руку разругался ещё и с кланом, после чего, как сказано выше, ушёл в первобытники.

Там ему, честно говоря, сразу же не понравилось — вместо дубин и каменных топоров они использовали насаженные на древко пустые пластиковые бутылки из-под колы и считали исключительно касания, силу удара не ставя ни во что. Однако слишком уж велика была обида на судей неправедных, нахально отдавших победу Сигурду! Иван, стиснув зубы, махал дурацкой дубиной, воровал огонь у вражеского племени, даже изображал мамонта — вернее, пятую часть его.

Пятеро игроков, связанные в кружок одной верёвкой, снабжённые изрядным количеством «хитов» и оценённые чёрт знает во сколько «чипов», отбивались гулким полым пластиком от наседающих охотников, что, видимо, выглядело в глазах местных дачников достаточно дико, а главное — несолидно…

Поравнявшись с крытым рынком, Иван обратил внимание, что кольчужный шорох и побрякивание по-прежнему следуют за ним по пятам.

Обернулся. Незнакомцы бухнулись в ноги. Иван попятился.

— Ребят, вы чего?..

— Смилуйся, Иване Царевичу!.. Не погуби сирот своих…

Со стороны рынка уже приближался милиционер с дубинкой. Небрежно козырнув, обменялся с Иваном рукопожатием.

— Все люди как люди, — с завистью произнёс он, косясь на коленопреклонённых незнакомцев. — В кольчугах, с мечами...