Дом Ростовых. Новая Тень. Том 3

Зину? Неужто этот хмырь влюбился в русскую бабу? Другого слова я подобрать не мог, так как имя Зинаида ассоциировалась у меня именно с такой вот женщиной в теле, которая и коня на скаку и в избу горящую.

Стоило подумать об этом, смекнул, что, в принципе, понимаю мужика. Большинство современных женщин только и строят из себя не пойми что. Хотят папика, а взамен... взамен только жопой и могут двигать. А что будет после первых родов? Подкачается? Допустим. А потом? В сорок, пятьдесят лет? Или они надеются быть молодыми вечно.

Мысли пролетели, словно скоростной поезд. Вот только что были, и уже их нет, будто и не размышлял о «вечном».

— Успокойся, никто из моих людей её не тронет, — ответил я, выпрямившись. — Моисеенко здесь?

— Недавно пришёл, — сказал мой «язык». — Он, как всегда, в тринадцатой кабинке.

По спине пробежали мурашки, стоило вспомнить, к чему именно готовится нотариус. Столь известная в своих кругах личность и...

— Хорошо, — я кивнул парню. — Проводи меня туда и можешь бежать на все четыре стороны. Думаю, мы тебя больше не побеспокоим.

— Хотелось бы верить, — недовольно пробурчал тот и, поманив меня рукой, двинулся по коридору вперёд.

***

Тринадцатая кабинка всегда манила Моисеенко своим дьявольским числом. Иногда он думал, что его пристрастие вызвано чем-то потусторонним, именно поэтому он не мог сопротивляться порывам, что порой тянули в «Тай».

Комната была небольшой, но здесь уместились диванчик, массажная кушетка с отверстиями для лица и кое-чего другого в области паха, а также высокий цветок, стоявший в вазе в углу.

Когда тихонько скрипнула дверь, гость уже подготовился. В слабом красноватом свете всего лишь пары ламп под потолком, он увидел силуэт парня. Подтянутые мышцы, стройные ноги и...

— Ох, — простонал нотариус, лёжа на кушетке, подперев голову рукой.

Он не смог рассмотреть моего лица, так как оно до сих пор оставалось в тени. К своему разочарованию мне пришлось раздеться почти что догола. Двое верзил, стоявших у дверей, ведущих в вип-кабинки, не собирались никого пропускать в одежде, даже если это был гость. Таковы условия, которых я, к сожалению, не понимал. А мой провожатый быстренько смылся, сказав им только то, что я к Моисеенко.