Требухашка

Мишка мне помог с краном, когда из него струями вода начала валить, заливая пол. С тетей Людой я болтал иногда на скамеечке у подъезда и за лекарствами бегал. А недавно они вроде квартирантов взяли: строителей-гастарбайтеров.

Двери открыты, и я без стука вхожу. Здесь случилось нехорошее: весь пол в крови, а тетя Люда прислонилась спиной к холодильнику и Мишка головой у нее на коленях лежит. Лицо белое как у мертвеца. Глаза закрыты, и нож из пуза торчит.

В комнате кто-то громко храпит, я заглядываю и вижу одного из квартирантов.

— Ни хрена себе, — я оборачиваюсь и вижу соседа, который осторожно входит в квартиру. Смотрит на меня косо, но решается подойти, — Слышь, а че тут случилось?

— Похоже, один из жильцов зарезал хозяина по пьяной лавочке и лёг спать.

В комнату врываются ещё люди: соседи снизу и сверху, начинается галдеж и беготня. Пытаются набрать полицию, но безрезультатно, трубку никто не берёт.

«Когда они нужны, нет никого!» — надрывается незнакомая женщина в бигудях и халате.

«Они перегружены — сообщает мужик, он вертит в руках статуэтку фарфоровую, которую взял с полки — У меня кум — полицейский, его домой не отпускают. Все будто с ума сошли: убийства, грабежи, изнасилования. Я детей на улицу не выпускаю на всякий случай. Слышали, у нас мужика перед подъездом избили?»

Он смотрит на меня и «ойкает», густо краснеет и извиняется. Народ крутится вокруг потерпевшей, забирают мужа и она воет безумно, когда ее ведут на кровать.

— Слышь, — говорит мне сосед еле слышно и оглядываясь, — я трезвею от такого беспредела. Боюсь жмуров.

— Идем. И своих возьми.

Я вхожу в соседнюю комнату и когда сосед с приятелями присоединяются, показываю на убийцу.

— Нужно его связать. Только осторожно, он может быть невменяемым.

— Хорошо, — подтверждает сосед, — Только я не знаю как.

— Тогда двери закройте и охраняйте, чтобы он не вышел.

— Ты это, — сосед мнется и чешет затылок, — ну ты это. Не обижайся. Мы того перепили, я накрутил себе гадостей. Водка злая попалась.

— Понятно. Не бойся, не скажу. Сейчас совсем не до тебя. Хотя ребра у меня побаливают, сосед.

— Ну, так это, слышь? Может мировую бахнем, и всё пройдет?

— Не сейчас. Может быть позже. Я погнал.