Белый волчонок

Касаюсь прохладной мягкой кожи щеки. Она чуть прикрывает глаза, поддается навстречу, укладывает руки на мои плечи.

Наши лица оказываются так близко, что я чувствую как ее бросает в жар. И легкий мятный аромат ее кожи. Она замирает, перестает дышать, облизывает губы. Мне надо сделать лишь одно движение...

Накатывает желание, яростное и безудержное. Прижать к себе послушное тело и с силой впиться в эти губы. Твою мать! Что происходит? Знакомое ощущение, но при этом кажется таким чужим, словно кто-то мне его навязывает.

Мозг в панике начинает вытаскивать из памяти отдельные сцены вечера. Хитрые взгляды Илены, украдкой бросаемые на нас с Ольгой, когда мы общаемся.

Сияние вокруг рыжей бестии, сразу перед тем, как я собираюсь уходить.

Как она касается меня на прощание и я чувствую жар, исходящий от ее руки.

Понимание накатывает волной бешенства, на нее откликается сила - недовольно бурлит и смывает наваждение. Но меня тут же остужает испуганный взгляд принцессы. До нее явно тоже доходит, что мы творим какую-то хрень.

Я отстраняюсь на безопасное расстояние от по-прежнему манящих губ.

— Ваше высочество...

— Ну вот сейчас совсем неуместно, — Ольга убирает руки с моих плеч и отступает. — Извини, Игорь, я увлеклась. Что-то нашло на меня, не знаю, может этот праздник так расслабил... — она сбивается. — Я не хотела ставить тебя в такое положение.

Черт, вдруг ее сейчас клинанет, что она мне не нравится. Подумает еще, что лезу к ней исключительно из-за ее статуса. Но, как бы мне не хотелось сдать эту долбанутую рыжую, я не могу этого сделать.

Принцесса напрягается, взгляд ее холодеет. Так, надо срочно что-то с этим делать, пока неловкая ситуация не превратилась в проблемную. Я приближаюсь, беру ее лицо в свои руки, притягиваю к себе и целую.

И останавливаюсь, чувствуя, что девушка расслабилась и начинает отвечать.

— Вот теперь давай я буду извиняться. Готов понести любое наказание за посягательство на императорскую особу. Пороть будете?

Ольга смеется и я облегченно выдыхаю.

— Избавлю тебя от прилюдной порки. Если мы оба забудем об этом... происшествии, — угроза в ее голосе шутливая, но лишь отчасти.

— Забыть об этом я не смогу, — печально вздыхаю. — Но обещаю, что никто не узнает.

— Ладно, годится, — усмехается она. — Сомневаться в слове Белаторского, считай сомневаться в безопасности империи.